Зеленые каникулы - Коберидзе Карло (бесплатная библиотека электронных книг txt) 📗
— Ладно, будь по-твоему, — уступил мне агроном.
— Смотри какой предусмотрительный! — Дядя Сико улыбнулся агроному. — И кто это придумал, что он плохо соображает!
— А что мне будет за мой труд? — Я опустился на стул.
— Будет весомый трудодень! — сказал агроном.
— Что это еще за весомый трудодень? — Я действительно удивился.
— А вот что, — деловито начал председатель, — за один день будем начислять трудодень и двадцать пять сотых, за каждые четыре дня — пять трудодней.
— Ух, сколько трудодней упустил! — Я с сожалением хлопнул ладонью о ладонь, вскочил и кинулся к дверям.
Открыл двери, а вдогонку голос председателя:
— Поговори с родными! Если не позволят работать, приходи ко мне!
Я сбежал по лестнице, понесся по проселку и все кричу:
— Ух, сколько трудодней потерял! Надо же, сколько трудодней потерял!
Влетел в наш двор, одним духом одолел лестницу и очутился на веранде.
— Ух, сколько трудодней потерял!
Отец сидел за столом — уже вернулся с фермы — и, как сам выражается, «вкушал» обед.
— Что? Что ты потерял, сынок? — спросил он участливо.
— Трудодни!
Он с сомнением всмотрелся в меня, но я не дал ему ничего сказать — подробно объяснил, что потерял и почему потерял.
Отец внимательно выслушал и заявил:
— Тут я не знаю, как быть, поговори с матерью.
Я рассказал все матери, а она — поговори с дедом.
И дедушке я объяснил все сам, а он дымит трубкой и не торопится с ответом. Наконец молвил:
— Дай бог, сынок, Мерцхале стать ослом, а тебе человеком!
В эту ночь мне до самого утра снилась зеленая ракетка.
6
Рано утром сошел я во двор и вижу: под грушей лежит новенькая буковая бочка средних размеров — Лексо привез. Дед наклонился над дыркой в бочке, подул в нее, потом припал носом, глубоко втянул воздух и сказал, что бочка из-под вина, придется хорошенько промыть ее. Я живо развел огонь и поставил большой котел воды на треножник. Дедушка выстругал кизиловую затычку, мама дала нам чистую тряпку, и пошла работа!
Закипела вода, и дед говорит:
— Ну-ка подумай, чего нам не хватает?
Я быстренько вынес из марани большую воронку. Мы влили в бочку кипящую воду и начали катать ее по земле, раскатывать из стороны в сторону! Два раза промыли бочку горячей водой, два раза холодной и успокоились — она стала чистой.
— Не будет ни протекать, ни вином отдавать, — заверил дед, вытирая руки о фартук. — А теперь примемся, сынок, за двуколку.
Мы захлопотали: дед осмотрел повозку — каждый копыл в отдельности, одни мы укрепили, другие сменили, в грядки вбили по гвоздю, а потрескавшиеся перекладины обмотали тонкой проволокой, потом обнаружили, что на одном ободе обруч разошелся на месте стыка. Размышлять тут было нечего.
— Чего стоишь? — напустился дед. — И это мне чинить?
— А я что могу поделать! — Я вертел в руках молоток.
— В контору нужно сходить!
— Председателя привести?
— Ах ты негодник, опять ты по-своему! — рассердился дед. — Будто не понимаешь, что надо делать!
— Не понимаю! Виноват, что ли!
— В кузницу надобно отнести! Может, еще сегодня удастся тебе человеком стать…
— Понятно, понятно!
Я не дал ему закончить и направился в контору. Выписал у счетовода наряд, пришлепнул у дяди Сико круглую печать, а на обратном пути завернул к своему приятелю Ладо. Он, конечно, еще спал. Я потряс его.
Ладо протер глаза и уставился на меня, будто впервые видел.
— Вставай! — Я стянул с него одеяло, схватил за руку и усадил в постели. — Вставай, пойдешь со мной в кузню.
Он сначала удивился, потом начал дурачиться — не поверил, что я серьезно говорю.
— Мне лень, пускай Нуну идет с тобой.
Нуну, его сестренка, в люльке качается.
Я разозлился.
— Вставай, пока силой не стащил!
Будьте покойны — изволил встать! Не потому, конечно, что испугался, просто сообразил — серьезно говорю, по делу пришел к нему.
В комнату вошла мать Ладо с веником в руках. Увидела меня и глазам не поверила.
— Кто это тебя так рано поднял, Рати? — и смеется.
— Я сам проснулся, тетя Мариам.
Мать Ладо учительница, в нашем классе преподает грузинский, а в классе Ладо — русский.
— Не обманываешь?
— Что вы, тетя Мариам, не на уроке ведь! — и тоже рассмеялся.
— Спасибо тебе, Рати, разбудил его, не то до вечера проспал бы!
— Не может быть! — деланно удивился я.
Тетя Мариам оскорбилась.
— Подумайте, не верит! Неправду говорю, по-твоему? — Она приставила веник к стенке.
Я понял — хватил через край.
— Нет, тетя Мариам, что вы, просто не верится как-то!
— Да что я сказала невероятного, Рати?
Я промолчал. Глянул на Ладо — хихикает.
Тетя Мариам обернулась к нему.
— Видишь, я не мешаю тебе спать. Если б не Рати, до вечера провалялся бы. Не вздумай хвастаться, будто сам проснулся! Лежи, лежи, сынок, отлеживай бока на мягком тюфяке! Знаешь, что я заметила, Рати? Завернется с головой в шерстяное одеяло — видишь какое толстое? — и на каком боку заснет, на том и проснется! Боюсь, Рати, если сон его не доконает, так он под жарким одеялом задохнется.
— Не оставишь меня в покое, возьму и отправлюсь в Кисловодск, к дяде! — выпалил Ладо. — Рати, подай рубашку. Оказывается, в Кисловодске ничего не запрещают делать, не мешают человеку жить. Вставай когда хочешь, ешь когда хочешь, можешь вообще не есть — не заставляют, и гуляй сколько хочешь… Подай брюки, Рати.
— Куда отправишься? Ну-ка повтори!
— А что тут особенного? В Кисловодск.
— В Кисловодск! — Тетя Мариам ухмыльнулась.
— Ну да, спасение для меня этот Кисловодск! И ты бы не отказался, Рати, правда? — Он подмигнул мне. — Подай ботинки.
— Кто тебе задурил голову этой чепухой? — поинтересовалась тетя Мариам.
— Мой дядя Барнаба, брат моего папочки. — Ладо оделся наконец. — Ты же сама говоришь, старшим надо верить, надо их слушаться. Принеси мне воды, Рати!
— Интересно, на каком языке вы объяснялись, хотела бы знать: он не знает грузинского, а ты русского!
— А мы Илу пригласили переводчиком.
Я фыркнул, Ила — дурачок, слабоумный, целый день слоняется по деревне без дела.
— Что Ила, что Барнаба — оба одного ума, и ты недалеко от них ушел, — заключила тетя Мариам.
Мы с Ладо пошли к нам за колесом. По пути я рассказал ему все. Ладо очень порадовался за меня…
Вместе мы кое-как докатили колесо до кузницы. Ладо присел на ограду, а я утер ладонью пот со лба, пошарил в кармане, выудил наряд и протянул его кузнецу Абеле.
![Зеленые каникулы - i_004.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/5/9/0/225590/1416426695/i_004.png)
![Зеленые каникулы - i_005.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/5/9/0/225590/1416426695/i_005.png)
Дядя Абела медленно окунул раскаленную мотыгу в мутную воду, отбросил кувалду и взял у меня бумагу.
— Надо сегодня же починить, дядя Абела!
— Скачала поздороваться надо, Рати, — сердито напомнил он.
— Вот и я им про то твержу, — подал голос второй кузнец.
Девятиклассник Зураб, он стоял у мехов, расхохотался. Я был виноват и потому смолчал.
— Смотри, в другой раз не серди! — Дядя Абела хлопнул меня по плечу своей сильной, большой рукой и вышел во двор.
Странно, но Ладо не забыл поздороваться с ним, дядя Абела ответил на приветствие и внимательно осмотрел колесо.
— Приходи к концу дня вместе с твоим приятелем, будете раздувать огонь в горне, тогда живо управимся и поможем твоей беде.
Я уже собрался идти, но тут Зураб решил сострить:
— Как поживает твоя Мерцхала, Рати, голос у нее не установился?
— Как же, давно установился! Просит тебя заходить, пускай, говорит, первым голосом ревет, а я вторым буду подрезывать!
Все рассмеялись, а Зураб двинулся ко мне, но дядя Абела осадил его:
— Ну, ну, придержи-ка руки!
Идем мы с Ладо, веселые, шутим.