Как мы росли - Карпенко Галина Владимировна (книги онлайн без регистрации полностью .TXT) 📗
Это он, Потапыч, с утра до поздней ночи не уходил из цехов. Никто ему за это не давал ни денег, ни хлеба. А он никогда не жаловался, что голоден. И умел других поддержать — кого словом, а кого и последней крохой. Вот и закончена тяжёлая работа. Кто сегодня герой? Потапыч! Потапыча подняли на руки и принялись качать. А он взлетал над толпой, счастливый и беспомощный.
Майское знамя
Накануне праздника Оксана Григорьевна с ребятами пришивала к яркому, красному шёлку золотую бахрому и буквы. Когда знамя прикрепили к древку, ребята оценили всю его красоту: знамя спадало тяжёлыми складками, и золото на нём горело праздничными блёстками. Хорошее получилось знамя!
— А почему знамя всегда красного цвета? — спросила Клавка.
— Это цвет крови и огня боёв, цвет зари перед восходом солнца, это самый лучший цвет для знамени, — сказала Оксана Григорьевна.
— А почему цвет боёв? Ведь завтра не бой, а праздник небось!
— Ты, Клава, права — завтра праздник. — Оксана Григорьевна посмотрела на неугомонную Клавку и добавила: — Для того чтобы завтра был праздник, надо было сначала пройти через много боёв. Вот вы все москвичи — помните бои осенью? Ну, кто помнит?
— К нам тогда принесли раненого, — сказала Варя, — я помню.
— А у нас на крыше дома стоял пулемёт. Если кто, бывало, выйдет на улицу — начнут стрелять и непременно убьют. А когда стрелять кончили, по улице народ пошёл — тоже со знаменем, — сказал Наливайко.
— И у нас в отряде было знамя, — сказал Васька. — Как бой — знаменосец его к себе на грудь за шинель спрячет и тоже стреляет; а бой кончится, соберут в деревне митинг — он тогда на коне со знаменем впереди всех! Только то знамя было не шёлковое, оно было обгоревшее и даже в одном месте простреленное… вот здесь, — показал он. — Знаете, Оксана Григорьевна, Чебышкин один раз сказал комиссару: «Надо бы нам знамя-то обновить». А комиссар обиделся и говорит: «С ним начали воевать, с ним и победим». Так ему и сказал.
И все ребята стали вспоминать, кто из них, где и когда видел красное знамя.
— Я тоже про знамя помню, — сказала Оленька Орлова. — Я тогда под дедушкиным одеялом спала. Моё было мягкое, а дедушкино колючее.
— Мы, Оленька, говорим про знамя, — поправила её Оксана Григорьевна.
— И я про знамя… — сказала Оленька. — Я тогда плакала: «Где моё одеяльце?» А мама сказала: «Молчи, его дедушка с собой взял». А я всё плакала: «Зачем взял?» А мама сказала: «Они из него знамя сделали». Оно было красное, только с одной полоской. Мама говорила: «Не плачь, он принесёт его обратно, он только на пока его взял»… — Оленька замолчала.
И никто не спросил её, принёс обратно дедушка её одеяльце или нет, потому что знали, что теперь у Оленьки нет ни мамы, ни дедушки — никого.
Ребята смотрели на своё знамя, с которым они завтра пойдут на праздник Первого мая.
— Я думаю, знамя потому красное, — сказала Клавка, — что лучше цвета на свете нет. Глядите, какой замечательный!
Персик сопровождает Чапурного
Уже совсем вечером Чапурной возвращался из похода. Он обегал все московские базы: ему хотелось непременно раздобыть к празднику что-нибудь из одежды, чтобы получше одеть ребят.
Институтские жакеты, как их ни старались переделывать, были какие-то убогие.
Чапурному повезло: он сумел разыскать и выпросить партию верблюжьих свитеров. Это было то, что нужно. Ребята пойдут на праздник в полном великолепии.
Чапурной на радостях простил даже Персика, который следовал за ним по пятам целый день по всем складам. Персик счастливый шагал рядом с Михаилом Алексеевичем. Глаза у него сверкали.
— Если ещё раз меня поймаешь, сразу убей, — говорил он.
— Не буду я тебя убивать, я тебя прогоню, но тогда уже насовсем. Так и запомни, не забывай! — отвечал ему Чапурной.
— Зачем забывать, я не буду забывать, дядя Миша. Ты только скажи: умри, Персик, и я умру, честное слово! — говорил Персик и размахивал руками, шагая с Чапурным в ногу.
Чапурной остановился, посмотрел на него строго и сказал:
— У тебя пока ещё нет честного слова. Вот будет, тогда я тебе буду верить.
Остальной путь они шли молча. Персик понял: чтобы Чапурной ему поверил, нужны не слова, нет! Слово сказать очень легко. Персику нужно во что бы то ни стало, чтобы этот человек ему поверил, а это очень трудно.
Когда Персик был совсем маленьким, его уже учили обманывать и его самого обманывали. Обманывал хозяин — обещал дать пятачок и не давал; обещал накормить и часто не кормил. Персик утаивал от хозяина одну — две копейки и покупал на них грошовые сладости. За это его хозяин бил.
Персик не обманывал только обезьяну, которая вместе с ним плясала и кувыркалась. Он делился с ней тем, что доставалось ему, заступался и не давал её бить, но она сдохла: это была больная обезьяна.
Персику никогда не хотелось сказать хозяину правду. А Чапурному он боялся соврать.
— Вот мы и пришли, — сказал Михаил Алексеевич, когда они вернулись в детский дом. — Такую красоту достали — залюбуетесь! Завтра привезут.
Чапурной рассказывал про то, где он был, как хлопотал. А Персик поддакивал ему. У него делалось печальное лицо, когда Чапурной говорил, что ему пытались отказать в его просьбе. Он прищёлкивал пальцами, когда Чапурной рассказывал про удачу.
Когда Михаил Алексеевич кончил рассказывать, началось общее ликование, и Персик, у которого отнимались ноги от усталости, прошёлся колесом. Вот, мол, мы какие!
Даже дядя Егор, который был удручён, что у него к празднику нет ни муки, ни масла и придётся ребят кормить опять чечевицей, и тот похвалил Персика:
— Пойду на базу — тебя возьму. Может, вдвоём чего и добудем, если ты такой счастливый!
А Оксана Григорьевна хвалила обоих. И все думали, что Персик ходил с Михаилом Алексеевичем, чтобы ему помогать.
Первый праздник
Наступил день Первого мая, день солнечный, холодный и ветреный. Ребята детского дома — в тёплых, пушистых свитерах, у каждого на груди — кумачовый бантик. Они построились по четыре в ряд. Впереди со знаменем на плече — Федя Перов. Его будут сменять Васька Жилин и Клавка.
— Пошли! — скомандовал Чапурной.
Наливайко широко распахнул ворота, и старшие ребята детского дома пошли на парад.
Теперь, в праздничный майский день, улицы Москвы заполнены демонстрантами. Колонны, сплошные колонны… Район за районом входит на Красную площадь. А тогда, в восемнадцатом году, демонстранты шли без остановки до самой площади; там был сбор всех колонн всех районов.
Вот она, площадь! Красная площадь!
Чапурной глядит на своих воспитанников. Они стараются идти в ногу.
— Это детский дом. Наш московский детский дом! — говорят в колоннах и ласково машут этому самому юному отряду.
На площади — маленькая трибуна, украшенная хвоей и кумачом.
Сегодня праздничный митинг. Будет говорить Владимир Ильич Ленин. Он выходит из машины и тоже поднимается на трибуну.
Он здоровается с товарищами, поздравляет их с праздником.
— Прекрасный день! — говорит Владимир Ильич. — Смотрите, говорили — будет пасмурно, а небо абсолютно ясное.
Вокруг трибуны говор, Красная площадь заполняется. Подходят всё новые колонны демонстрантов. Идут колонны рабочих, железнодорожников, бойцов Красной Армии.
Ленин с трибуны видит ребят детского дома. Видит, как Федя Перов старается высоко держать красное знамя.
— Пусть дети пройдут вперёд! — говорит Ленин.
И ребята в ногу подходят к трибуне.
![Как мы росли - i_037.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/9/1/3/1/1/191311/1391261008/i_037.png)