Том 7. Приключения Таси - Чарская Лидия Алексеевна (книги онлайн без регистрации TXT) 📗
Все это смущенно и тихо передал Вася за столом.
— Ай да Василий! Молодчинища! — похвалил Митинька. — Лучше историю знаешь, нежели наш лоботряс. Он сегодня два кола принес, кстати. В классе зимовать оставят — это уже аксиома и факт! — съехидничал Митинька.
— Не твое дело! — буркнул Киря, бросая то на брата, то на Васю уничтожающие взгляды.
— Ну, положим, дело-то мое, — спокойно продолжил Митинька, — потому что, случись, не приведи Господь, что с папашей, я за старшего останусь в семье и с таким оболтусом, как ты, мне же придется возиться. Будь ты таким работником, как Василий, понятно, слова бы не сказал, а то…
— Не смей, не смей меня позорить… Тетя, вы что же это меня ему в обиду даете? — вдруг громко, на весь стол, со слезами в голосе воскликнул Киря.
— Кирилл! Это что? С ума сошел, так орать за обедом! — вышла из себя Лукерья Демьяновна. — Марш, вон из-за стола. Сейчас же вон! Тебе говорят! Без обеда останешься за невозможное поведение. Митя, выведи его вон!
И прежде нежели Киря успел опомниться, старший брат встал со стула, подошел к нему, взял его за руку и повел из столовой.
— Так тебе и надо! Не груби старшим, не носи единиц домой! — приговаривал он.
Киря вздумал упираться и хорохориться. Но Митинька был много сильнее младшего брата, несмотря на сравнительно маленькую разницу лет. Он сжал крепкие руки Кири и вытолкнул его за дверь.
— Препротивный, я вам скажу, стал мальчишка, — возвращаясь на свое место за столом и тяжело отдуваясь, произнес Митинька, — надо будет с папашей переговорить; все на него жалуются в гимназии, сладу с мальчуганом нету. Нынче же с папашей говорить буду. Ну а ты, Василий, — неожиданно обратился Митинька к Васе, — что ты, совсем забросил ученье? А? Ведь теперь тебе в училище твое, поди, и вовсе ходить недосуг.
Вася, не ожидавший такого вопроса, снова вспыхнул до ушей.
— Да… нет… — растерянно пробормотал он.
— Что ты выдумал, Митинька, какое уж тут ученье, — раздражительно заговорила Лукерья Демьяновна, — небось и ты на его месте был бы всем доволен, а он должен своего Создателя благодарить ежедневно и еженощно, что держат его из милости на чужих хлебах. Не каждый, по нынешним временам, лишний рот себе в семью навяжет… Не каждый… да…
— Ну, положим, Вася не объест и себя своим трудом всегда оплатит, — возразил Митинька.
— Вася работает по дому больше Софки, только Софка жалованье получает, а Вася нет, — вступилась и Люба.
— А тебя не спрашивают. Сиди и ешь, если не хочешь быть из-за стола выгнанной по следам братца, — зашипела на девочку Лукерья Демьяновна, раздавая всем тарелки с горячими оладьями, смазанными патокой.
Вася, полуголодный от того, что на его долю пришлись жалкие остатки пустого супа без мяса и несколько картофелин, помогал раздавать тарелки хозяйке. В это время Маня, сидевшая рядом с ним с другой стороны, изловчилась и предназначенную самому Васе порцию сладкого незаметно положила на свою тарелку. Этот маневр был, однако, замечен самою Лукерьей Демьяновной. И не столько жалость к сироте, сколько недостойное поведение Мани возмутило тетку. Она не выдержала и громко крикнула на весь стол:
— Маня! Это еще что такое? Как называют того, кто берет, присваивает себе чужое добро? Сейчас же в угол! Останешься без сладкого. Ну, живо!
Сконфуженной Мане оставалось только повиноваться. Багрово краснея, она встала из-за стола.
— Видно, что папаши дома нет нынче. Безобразие какое за столом делается! Слуга покорный, оставаться здесь с вами больше не буду.
И Митинька, пользуясь привилегиями старшего сына, демонстративно громко двинул своим стулом и вышел из столовой, на ходу крестясь на образ и буркнув себе под нос "благодарю".
После обеда Вася немедленно прошел на кухню помогать Софке мыть посуду.
Это заняло, вместе с уборкой самой кухни, около двух часов. Затем приехал батюшка. Надо было ставить самовар, разогревать обед для главы семейства.
Незаметно прошел вечер. В девять часов пришлось укладывать спать Лешу. А потом долго рубить дрова в сенях и приготовлять растопки для завтрашнего утра.
Только в одиннадцать часов вечера, когда весь дом спал крепким сном, Вася мог принадлежать на часок самому себе. Тихими, усталыми шагами прошел он к себе в уголок, в дальнем конце коридора, между платяным шкапом и комодом, где спал на старом батюшкином полушубке, положенном вместо матраца на сундук. Теперь только, уставший до полусмерти, мальчик вздохнул свободно. Но о сне Вася сейчас и не думал даже. Ему предстояла еще долгая, хотя и сладкая обязанность, которую он выполнял ежедневно, каждый вечер, когда все укладывалось и затихало в доме. Это уже длилось недели две с того момента, как стала затихать понемногу его острая скорбь по матери и душу мальчика захватила та ненасытная жажда, которою он страдал всегда. Жажда знаний, ученья…
С тех пор как началась его лихорадочно-рабочая жизнь в доме священника, нечего и говорить о том, что занятия в школе Васи должны были прекратиться. Не было теперь ни малейшей возможности посещать мальчику школу. Но сам Вася хорошо знал цену книжным знаниям и даже теперь старался не забыть того, что было пройдено им за два года учения в школе. Долго лежал он с открытыми широко глазами, перебирая в мыслях все то, что учил за эти последние два года, припоминал до тех пор, пока не подкрадывался сон и не смыкал усталых глаз ребенка. А с рассветом начиналось то же, что было позавчера, вчера и нынче. Чего надо было ожидать и завтра… Вася выбивался из сил, стараясь своим трудом отплатить за хлеб за соль приютившему его доброму человеку.
![Том 7. Приключения Таси - pic_34.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/2/2/1/7/4/122174/1333221705/pic_34.png)
Глава четвертая
![Том 7. Приключения Таси - pic_35.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/2/2/1/7/4/122174/1333221705/pic_35.png)
Было воскресенье. Только что вернулись из церкви всей семьей и готовились приступить к праздничному пирогу. Девочки с яркими ленточками в косичках, мальчики с особенно тщательно причесанными и густо смазанными помадой волосами. Батюшка, уставший после продолжительной службы с молебнами и акафистом, чувствовал себя нынче несколько разбитым.
— А где же Вася? — обводя стол глазами и не видя приемыша, обратился он к остальным детям.
— Бегает, верно, с мальчишками на улице! — без малейшей запинки сказал, как отрезал, Киря.
— Вася бегает на улице? Опомнись, что ты говоришь, Кирилл! — возмутился отец Паисий.
— А то нет? Я сам видел, как он…
— Вот неправда-то… — вступилась за мальчика тихая Люба. — Вася на могилку к матери из церкви прошел, и ты напрасно на него сочиняешь. Нехорошо, Киря. Не виноват Вася, что лучше тебя знает историю.
— Как, что лучше Кирилла знает? — удивился батюшка. — Что это значит, расскажи, Люба.
Но Любочке показалось, что и так она сказала больше, чем следовало бы, и она сидела теперь красная от смущения. Как всегда, в таких случаях выступил в качестве оратора Митинька. К большому стыду и негодованию Кири, он рассказал подробно отцу о недавнем посрамлении брата в области знания истории.
— Ай учится же Киря, папаша, кстати сказать, преотвратительно, давно вам пожаловаться на него собирался, — заключил свой рассказ Митинька.
По лицу отца Паисия проползла печальная усмешка. Увы, он и сам давно знал о нерадении и лени второго сына и давно уже думал о том, как помочь делу и исправить мальчика. Сейчас же эта мысль особенно настойчиво докучала священнику.
— Кирилл и ты, Василий, подойдите сюда! — позвал он мальчиков по окончании обеда, к концу которого подоспел и Вася. Те подошли и остановились покорно около его кресла.
— А ну-ка, Вася, что ты знаешь, например, про выход евреев из египетского плена? — совсем неожиданно обратился к приемышу отец Паисий.
Этот внезапный вопрос смутил Васю. Он покраснел до ушей. Но тем не менее, покорный всегда тому, что требовалось от него старшими, он и сейчас начал трепетным голосом рассказывать то, о чем спрашивал его отец Паисий.