От шнурков до сердечка (сборник) - Клюев Евгений Васильевич (е книги .TXT) 📗
– Границы между государствами!.. Подумать только! Да с чего вы вообще взяли, что вы – государства? Если каждая капля будет считать себя государством, на карте просто места не хватит… И тогда все передерутся!
Ничего не поняв из речи Лопуха, дождевые капли уцепились за последнее сказанное им слово и опять почти в один голос заявили друг другу: «Я объявляю Вам войну!» – после чего медленно, как танки, поползли навстречу друг другу с немыслимым лязгом и скрежетом.
– Ой, не могу-у-у! – умирал от смеха Лопух. – Никогда не думал, что дождевые капли. обычные дождевые капли бывают такими глупыми!
И тогда наконец случилось то, что должно было случиться. Или это Лопух зашатался слишком уж сильно, или расстояние между каплями само собой сократилось до последней крайности, только внезапно из двух небольших капель превратились они в одну большую, и большая эта капля, не выдержав собственной тяжести, покатилась вниз – прямо по середине листа Лопуха, которая совсем ещё недавно считалась государственной границей.
Большая капля сорвалась с края листа и, упав на землю, растворилась в ней без остатка. Я даже не знаю, какому государству принадлежала та земля.
![От шнурков до сердечка (сборник) - i_093.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/8/3/6/225836/1416693884/i_093.jpg)
Грёзы балкончика
![От шнурков до сердечка (сборник) - i_094.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/8/3/6/225836/1416693884/i_094.jpg)
Грезили ли вы когда-нибудь?
Нет, я не имею в виду, мечтали или видели сны – грезили ли вы? То есть вот так: вы спите и не спите, бодрствуете и не бодрствуете, а точнее – сразу и спите, и бодрствуете… как-то так… И непонятно, происходит ли что что-нибудь из того, что происходит, или вовсе ничего не происходит из этого? Бывало с вами такое?
Вот и Балкончик грезил: висел себе над городом и грезил. Впрочем, нельзя сказать, что он висел себе, поскольку он не сам по себе висел – отдельно от мира, а висел при доме. Дом был старинный, розоватый и назывался «русский ампир». А «ампир» – это такой торт… только из камня! Стало быть, как только вы увидите торт из камня, смело говорите: «Русский ампир!» – и не ошибётесь, даже если слово «ампир» так и останется вам непонятным.
Что же касается самого Балкончика, то он был похож на цветок – этакая розочка из белого крема на торте, которую хочется съесть раньше всего остального. И был он весь в завитушечках – симпатичный Балкончик, прелесть просто! Правда, в том переулочке, где он висел, мало кто мог его видеть… Да и сам он мало чего мог видеть: народу тут почти не ходило. Потому-то и грезил Балкончик – ведь грезить начинают тогда, когда вокруг мало чего видно…
Значит, на этом и остановимся: Балкончик грезил. Разберёмся просто, как он это делал. А делал он это так: забывал, что он балкончик, и думал, что он птичка такая. И говорил себе тихонько: «Я птичка такая». И словно бы начинал лететь над городом.
Конечно, будь он подвешен к современному какому-нибудь дому, представлять себя птичкой такой ему было бы не в пример легче: птицы ведь высоко летают! В его же положении представлять себя птичкой такой было, честно говоря, за-труд-ни-тель-но. Но он всё равно затруднял себя и – представлял. Правда, не очень точно представлял: он ведь оставался на месте, а с птичками это редко бывает, они постоянно перемещаются. Балкончик в принципе тоже очень не прочь был бы переместиться, но переместиться он мог бы только вместе с домом, к которому был прикреплён. Дом же никуда перемещаться не хотел, потому что был тяжёлым и старым. Стало быть, и Балкончику приходилось не перемещаться. А коли так… значит, воображать себя надо было не просто птичкой такой, но неподвижной птичкой такой, что, вне всякого сомнения, гораздо труднее.
– Я неподвижная птичка такая, – внушал он себе совсем тихо, да переулочек, на его беду, был уж слишком узким: любое тихое слово звучало тут как гром среди ясного неба.
И всякий, кто хотел услышать, что говорил Балкончик, мог услышать, что говорил Балкончик. Ну и… у-слы-ши-вал!
![От шнурков до сердечка (сборник) - i_095.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/8/3/6/225836/1416693884/i_095.jpg)
– Неподвижных птиц не бывает, – так отвечала ему (хоть никто её и не спрашивал) Крайняя Колонна. – Все птицы, которых я знаю, – а их тут миллионы напролетало! – очень подвижны. Они никогда не сидят на месте. Если птица неподвижна, она мертва. Так что ты, Балкончик, мёртвая птичка такая.
– Птичка может не умереть, а просто замереть… тогда она тоже неподвижная. Я замершая в воздухе, неподвижная птичка такая.
– Где ж тогда твои крылья? – спрашивал Горшок-с-Ге-ранью. – Все птицы имеют крылья. Где твои крылья?
– Вот, – отвечал Балкончик и показывал узенькие карнизи-ки с обеих сторон.
– Тогда помаши ими! – требовал Горшок-с-Геранью.
– Пожалуйста! – говорил Балкончик и начинал пытаться сдвинуть карнизики с места.
– Эй-эй, поосторожнее, я вовсе не хотел бы развалиться! – ворчал Дом.
Балкончик утихомиривался, а Горшок-с-Геранью продолжал:
– Это было во-первых. А во-вторых, все птицы имеют перья. Где твои перья?
– Вот, – отвечал Балкончик и предъявлял завитушечки.
– Тогда почисти их! – распоряжался Горшок-с-Геранью, и Балкончик начинал пытаться дуть на завитушечки, но они от этого чище не становились.
И тогда всякому становилось понятно, что никакая он не замершая в воздухе неподвижная птичка такая, а просто-напросто Балкончик.
– Всё равно я улечу отсюда! – говорил он так тихо, что почти про себя, но его тем не менее тут же у-слы-ши-ва-ли.
– Тогда в стене образуется дырка и людям будет холодно жить, – предупреждал Дом.
Балкончику было жалко людей – и он терпел улетать.
Как-то осенью все люди взяли и выехали из дома, а дом взяли и обнесли лесами. Это означало, что в доме начинается ремонт. Тут-то Балкончик и решился…
– Настала осень! – сказал он во весь голос. – И теперь я улетаю отсюда в жаркие страны.
– Ну-ну! – усмехнулась Крайняя Колонна.
– Давай-давай! – подзадорил Горшок-с-Геранью.
– Эй-эй, поосторожнее! – предостерёг Дом.
– До встречи весной! – крикнул Балкончик.
Но все вокруг только расхохотались, потому что Балкончик так и остался на месте.
– Ужасно глупый Балкончик! – выразил общее мнение Горшок-с-Геранью, и все принялись обсуждать, в какой цвет выкрасить балкончиковы завитушечки после ремонта.
Однако Балкончик в мыслях своих уже размахивал узенькими карнизиками, устремляясь в небо. Там он присоединился к стае журавлей и полетел вместе с ними – последним в стае, за-мы-ка-ю-щим. И легонько трепетали на ветру его завитушечки.
А внизу всё ещё продолжали обсуждать, в какой цвет эти завитушечки красить…
Если вы спросите меня прямо, улетел Балкончик или нет, то я, пожалуй, и не отвечу. Ведь когда мы грезим, то совершенно непонятно, происходит ли что-нибудь из того, что происходит, или вовсе ничего не происходит из этого… кто знает!
![От шнурков до сердечка (сборник) - i_096.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/8/3/6/225836/1416693884/i_096.jpg)
Как говаривал мистер Миксер
![От шнурков до сердечка (сборник) - i_097.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/8/3/6/225836/1416693884/i_097.jpg)
Мистера Миксера давно не было на кухне, но память о нём жила… Да и кто ж такое забудет: он словно из воздуха тогда на кухонном столе возник – ни на кого не похожий, блестящий, элегантный!
– Мистер Миксер, – представился он с легким акцентом и, как бы вспомнив, добавил: – Британец… Я бы даже сказал, великобританец.
Добрая половина присутствовавших о Великобритании и не слышала никогда, а потому решила, что «великобританец» – это титул. Впрочем, как принято в хорошем обществе, никто ни о чём не спросил. Напротив, многие тут же сделали вид, что и они тоже… ну, конечно, не велико… но всё-таки хоть сколько-нибудь британцы.
– Как добрались? – просто чтобы поддержать разговор, спросила самая светская из кухонных дам – Маленькая-Вилочка-для-Лимона, блеснув двумя очаровательными зубками.