Застава на Якорном Поле - Крапивин Владислав Петрович (читать книги .txt) 📗
9. Генератор
Надо было проскользнуть в жилое крыло лицея. Пробраться на второй этаж, к себе в комнату…
Внизу, в вестибюле, светилась дверь дежурной комнаты. В ней беседовали молодой воспитатель Янц и кто-то еще, спиной сидел… Слава маленькому Хранителю Итану – не услышали осторожных шагов мальчишки. А на лестнице совсем хорошо – ковровая дорожка… В коридоре второго этажа мягкий ночной свет. И вот удача – опять никого! Да и кому ходить? Лицеисты – маленькие и большие – видят в своих комнатах полуночные сны. Тишина за шеренгой прикрытых одинаковых дверей…
Комната оказалась заперта. Ежики, отчаянно спеша, набрал на замке любимый код: 333. Замок не сработал. Наверно, Кантор запер его по-своему.
Так, да?.. В старинном лицейском доме и двери старинные – из прочного дерева с резьбой. Но замки хлипкие, просто для порядка. Мол, каждый лицеист – хозяин в своей комнате…
А если разбежаться и грянуть плечом?
О том, что получится опасный шум, Ежики от злости забыл. Разбежался и… влетел в комнату, едва коснувшись двери. Словно дверь сама поспешно распахнулась перед полным сердитой решимости мальчишкой. Автоматически включился дежурный светильник.
Ежики бросился к шкафу. Разворошил, раздергал на вешалке рубашки, куртки, спортивные фуфайки. Он чувствовал, что надо обязательно быть одетым так же, как в первый раз. Чтобы ребята, если встретятся, скорее узнали его. Чтобы само Поле узнало… К счастью, оказались на месте и шорты с продырявленной подкладкой кармана, и капитанка. Только майку искать было некогда, капитанку надел на голое тело. И прежних сандалий нет, остались на Поле. В ящике с обувью отыскал Ежики старые кроссовки. Тесноваты, да ладно… Сел на корточки, приклеивая липкие хлястики застежек. И тут натянутые нервы его уловили, что в дальнем конце коридора – мягкие шаги.
Ну конечно! В комнате когда не положено зажегся свет, на пульте в дежурном помещении – сигнал! И сразу – в три объектива: что там не спится лицеисту? Опять ты дал маху, Ежики… Ничего! Он успеет…
Ежики отпрянул к окну. Локтем нажал на бронзовый рычажок. От такого нажатия оконная рама (с частыми переплетами, под старину) всегда легко разъезжалась в стороны.
Однако сейчас – не шелохнулась.
Ежики отчаянно давил и давил рычаг. А потом перестал. Потому что в двери появился Кантор.
Молчаливый, укоризненный.
Монетка была в нагрудном кармане капитанки. Ежики выхватил ее, прижал большим пальцем к ладони, а ладонью заслонил голову. Со стороны могло показаться, что мальчик приветствует ректора каким-то ритуальным салютом… Конечно, монетка маленькая, но все же металл частично отразит и рассеет луч, если Кантор опять посмеет…
Сорвавшимся голосом Ежики сказал:
– Не вздумайте… парализатором. Это нельзя с детьми. Я пожалуюсь в Охрану детства… вам попадет.
Кантор шагнул в комнату, сел понурившись. В кресло сел. А кресло это было единственным предметом, который любил здесь Ежики. Потому что оно было его. Привезли из дома… А Кантор сел в это кресло, и Ежики разозлился. И злость убавила страх.
Кантор сказал печально:
– Все-таки вы в самом деле серьезно больны.
– С чего вы взяли?
– Сужу по вашему поведению… По вашим нелепым подозрениям. И по тому, как часто вы лжете. Обещали не уходить и вот собрались опять… Нормальный мальчик не может лгать постоянно, это патология.
– А взрослый? Может? – со звонкой ненавистью спросил Ежики.
– Вы имеете в виду меня, Радомир?
– Вас… господин Кантор.
– Боже мой… когда я вам лгал? Хотя бы в мелочах?
– Вы врете все время! Но я не про мелочи, а про главное… Вы даже не Кантор!
– Еще новость, – отозвался он ровно, без удивления. – Кто же я в таком случае?
– Вы – Консул!
Кантор сидел, низко согнувшись, устало вжав голову и подняв лицо. Так, снизу вверх, он смотрел сквозь очки на Ежики.
– Ну… и что? Вы будто пригвоздить меня хотите, Радомир. Я – консул. Это звание в нашем обществе, в Командорской дружине. Чин такой старинный, традиция. Почему это должно мешать мне быть Кантором?
«А в самом деле?» – растерянно подумал Ежики. Но не сдался:
– Тогда почему вы это скрывали? Никто не скрывает свои звания!
Кантор шумно вздохнул, отвалился в глубину кресла, толстыми пальцами похлопал по пухлым подлокотникам.
– Да… Человек порою вынужден кое о чем умалчивать. Это не значит, однако, что он лжет… Хорошо, я буду сегодня откровенен с вами до конца. Судя по всему, вы имеете право на это. И надо же когда-то расставить все точки… Да опустите вы руку, нет у меня ничего. Ни парализатора, ни… даже сердечного стимулятора, который нужен мне все чаще…
Ежики встал свободнее, прислонившись к косяку.
– Дело в том, – устало и доверительно сказал Кантор, – что Командорская дружина работает в очень трудных условиях. Кое-кто нас, правда, поддерживает, есть сторонники в высших сферах, но мало… мало, Матиуш. А главное, все равнодушны к нашей основной Идее.
– К Всеобщей Гармонии Мира? – не сдержался Ежики. Впрочем, теперь было все равно. Напролом так напролом.
Очки у Кантора блеснули и погасли.
– Вам опять или приснилось что-то, или кто-то наговорил эту чушь… Задача наша более проста и насущна: попытаться исправить нынешнее общество. Оно гибнет от сытости, от провозглашенного «всеобщего благоденствия»! Извините, но вы еще ребенок, вы этого просто не видите. Да и большинство взрослых не видит… Людям кажется, что они достигли желанных высот бытия, у них все есть и теперь настала эра удовольствий… И все отдается в жертву удовольствиям: науки, открытия, смысл жизни. Любовь стала развлечением на час (извините, это не детский разговор, но это так). Нормальные семьи настолько редки, что скоро их будут заносить в Красную книгу. И во всем этом кроется пока незаметное начало гибели… И спасение – только в вас.
– Во мне?!
– В вас, в детях! Нынешний взрослый мир обречен. Только те, кто сейчас еще не отравлен этим миром, способны спасти человечество. Установить в мире твердый порядок, в котором каждый человек знает свою роль, свой смысл бытия.
– Так ведь было уже такое… твердый порядок. Сколько раз! Мы учили. И всегда – кровь.
– Вы путаете, Матиуш. Порядок порядку рознь. К власти приходили диктаторы, державшие народ в страхе. А когда придут люди разумные, осознавшие свою великую и ответственную роль… Когда они поймут, что их задача – спасение всей цивилизации, тогда и родится новый мир.
– Были ведь и такие, – сказал Ежики. – Про них тоже есть в Истории. Их убивали…
– Да! Да! Потому что это были честные, но слабые люди! А должны вырасти наконец те, кто сильнее людского недоверия и зла. Те, чьи силы, свойства и дуґши не в пример масштабнее, чем у массы остальных людей. Те, кто будут неуязвимы. Они станут владеть тайнами пространства и времени и, может быть, тайной бессмертия…
– Зачем мне бессмертие, если нету мамы… – шепотом сказал Ежики.
Кантор опять качнулся вперед. Сильно наклонившись и глядя в пол, проговорил глухо:
– Вот здесь я бессилен, малыш…
– Чтобы куда-то отправить маму, силы нашлись!! – Ежики словно с обрыва шагнул, ухнуло сердце.
Но Кантор ответил по-прежнему ровно и устало:
– Я понимаю. Сквозь сон… или как там называет это доктор… вы слышали наш разговор. Наш давний теоретический спор о кризисе современной семьи. Все перепуталось у вас в голове, фантазии с явью…
– И поэтому доктор куда-то исчез! Может… туда же?
– Доктор болен и лежит дома. Если хотите, можем его навестить, он подтвердит мои слова… Поверьте, Матиуш, я не хитрю с вами. Зачем это мне? В конце концов, через несколько дней вы вернетесь домой и, скорее всего, не захотите оставаться лицеистом…
– Не гожусь я во владыки мира, – горько и язвительно сказал Ежики. И подумал: «Если выскочить в дверь и промчаться по коридору? Не перехватят?»
– Мы и не воспитываем владык. У командоров другие цели и другие традиции… Вы ведь, насколько мне известно, до сих пор не знаете нашей теории…