Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - Алексеев Валерий Алексеевич (книги онлайн txt) 📗
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - Алексеев Валерий Алексеевич (книги онлайн txt) 📗](/uploads/posts/books/35418/35418.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - Алексеев Валерий Алексеевич (книги онлайн txt) 📗 краткое содержание
В книгу входят две повести: «Остров Гарантии» - остросюжетная повесть с элементами фантастики, и «Проект «АЦ»- фантастическая повесть. Оба произведения посвящены морально-этическим проблемам жизни современных школьников.
Разноцветные континенты (С иллюстрациями) читать онлайн бесплатно
Валерий Алексеев
Разноцветные континенты
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - pic_1.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/4/9/4/225494/1416288877/pic_1.jpg)
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - pic_2.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/4/9/4/225494/1416288877/pic_2.jpg)
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - pic_3.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/4/9/4/225494/1416288877/pic_3.jpg)
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - pic_4.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/4/9/4/225494/1416288877/pic_4.jpg)
![Разноцветные континенты (С иллюстрациями) - pic_5.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/4/9/4/225494/1416288877/pic_5.jpg)
ОСТРОВ ГАРАНТИИ
1
Мы решили назвать ее «Лориаль». Откуда взялось это слово, трудно сказать.Есть в нем что-то ярко-зеленое, подсвеченное розовым, и даже Борька Лахов сказал: «Все в порядке».
А вообще это была моя идея, потому что у меня есть цветовой слух на слова.
Любое слово я могу изобразить в виде абстрактной миниатюры шестидесяти шести цветов. Например, «идиот»: это в синей протоплазме расплывается серый овал.Буква «И» темно-синего цвета, буква «О» - большой серебряный пузырек, он светится изнутри и дрожит. Или слово «циник» - цвета желтоватой бронзовой фольги.
Ночью иногда лежишь в постели, спать не хочется, вот и начинаешь с закрытыми глазами шептать себе разные слова. А в голове - золотые и зеленые точки, голубые мотыльки и трава. И вдруг градом, красные, как вишни, сыплются откуда-то сверху огни. Это я без особой на то причины вспомнил о Маринке. Почему Маринка- красный град, я не знаю. Вообще-то у нее розовое имя. Что в ней такого ярко-красного? Губы бледно-розовые, глаза серые… Впрочем, я не о том.
Мы сидели в мягких креслах с красной пушистой обивкой и молча страдали.
Кресла были замечательные: низкие, удобные, овальной формы, с такой дыркой внизу. И, как пишут в фантастических романах, наши усталые мускулы утопали в мягком, эластичном ворсе материи.
И был у нас свободный день: не воскресенье, а именно свободный, он вышел нам в награду за кое-какие успехи на столярном фронте. Весь класс был в мастерской, а мы трое- дома. И оттого, что это случилось среди недели, когда все нормальные люди работают, у нас появилась потребность сбиться в кучу, что мы часам к одиннадцати на Борькиной квартире и сделали.
Окна были задернуты плотными коричневыми шторами, под боком шуршал магнитофон, а экран телекомбайна беззвучно мерцал голубым. Никаких передач в это время не было, просто нам было приятно сидеть в насыщенной электрическим треском тишине.
Мы горько пели. Сначала Борька исполнил соло «Босс нам отдал приказ лететь в Кейптаун…», и нам понравилось: уж очень одиноко было у нас на душе. Потом мы все втроем затянули «На корабле матросы ходят хмуро…», и нам понравилось тоже. Тогда мы вдохновились, включили магнитофон и спели на пленку «В таверне шум и гам и суета…». А это, как известно, есть вторая серия песни про Билля. Тут бедняга Билль наконец нашел этого негодяя боцмана и рассчитался с ним, как полагается.
К древним песням нас пристрастил Борька, а ему это пристрастие передалось от отца, который в молодости собирал для души городской фольклор. Качество записи у него было далеко не блестящее, исполнение тоже, у нас получалось намного лучше.
Записались мы, сели поближе и стали слушать свои мужественные голоса. Но тут нам помешали. Вошла тетя Дуня, пригорюнилась в дверях, слушала, слушала, а потом сказала:
- Господи, воют, как домовые…
- Шпионка, - убежденно сказал Борька, когда тетя Дуня ушла. - Ее здесь и оставили специально, чтобы за мной шпионить. Я бы и один прекрасно прожил.
- Далеко укатили твои? - спросил я.
- Да опять в Европу, - небрежно ответил Борька. - И кто их только туда пускает? Обещали «Панасоник» привезти - и фигу вам. Одним вот этим ящиком отделались.
- Как бы им старушка чего не написала… - осторожно сказал Шурик. - Ты с ней помягче как-нибудь.
- С кем, с теткой Дуней? Да она полуграмотная. Я за нее сам все письма пишу.
Что хочу, то и сочиняю. Конечно, обострять не стоит, потому что она может и другого писаря найти. За неделю до письма начинаю на цыпочках ходить, чуть ли не сахарной пудрой посыпаюсь. Вот так и живем.
2
Борьке я не завидую. Почти полтора десятка лет живет человек и из них, считай, десять лет без родителей. Ездят и ездят.
Он их ждет, что бы там ни болтал. Тоскует. А они прилетят в отпуск, насорят упаковочной бумагой - и опять поминай как звали. Говорить по-русски совсем отучились. Люди добрые говорят «застежка-молния», а Борькина мама - «зиппер». Так их во дворе Зипперами и прозвали. Но скажи об этом Борьке - убьет. Сам про них иногда такое заворачивает - слушать тошно, а другим заикнуться не даст.
Зипперы считают, что они своему сыну ни в чем не отказывают. Я за марку Гоа откусил бы себе палец, у него их целый альбом: золотые, тисненые, с гербами.
Откроет Боря альбом, посмотрит глупо- и закрывает опять. А ребята по всему городу гоняются за этими марками. По пять рублей за штуку платят, и я бы заплатил, честное слово, хотя знаю: попроси я - Борька отдаст мне пол-альбома за просто так. Ему очень хочется, чтобы я попросил. Но я ему этого удовольствия не доставлю. У этого человека брать ничего нельзя, он дарит - как покупает. Точнее, как откупается. И доволен, что дешево откупился.
Это как раз понятно: от него самого откупились. В шкафу у него, пересыпанные нафталином, висят костюмы на все времена года и на все его будущие вкусы и возрасты. «Вот как мы тебя любим, сыночек: сейчас, и через год, и даже в свое отсутствие». Борька сам говорит: «Взять бы в этом шкафу да среди тряпья и повеситься. Вот смеху будет!»
3
Вчера на уроке литературы заглянула к нам в класс Мантисса. Все поднялись, а она говорит:
- Лахов, Ильинский, Мокеев - на месте?
- Тут, - ответил за нас староста.
Мы с Борькой переглянулись: не иначе, как дознались, почему в физкультурном зале повесился скелет. Собственно, тащили его с третьего этажа не мы и дверь держали тоже не мы, этим занимался целый ряд товарищей, но не будешь же объяснять всем и каждому, что являешься лишь пассивным соучастником. На месте преступления нас не видели, но, вероятнее всего, нашли Борькину расческу, на которой выцарапан не только его телефон (это для застенчивых девочек), но и даты рождения и предполагаемой смерти.
- Задержитесь после уроков, будет откровенный разговор, - сказала Мантисса и, не посмотрев даже на Людмилу Евсеевну, ушла.
Люся, бедная, вся покраснела от горя, и ее белая блузочка стала ярко-розовой. Мантисса была с Люсей на ножах и не считала нужным это скрывать. Мантисса - наша классная дама. Если ты ей сразу не показался, она медленно и постепенно начинает тебя изводить. Не нотациями, нет, и не напоминаниями, во сколько рублей ежегодно мы обходимся государству. Мантисса изводит нас разговорами. Семь потов сойдет, когда начнут из тебя вытаскивать клещами твой личный ответ на какой-нибудь общий вопрос вроде: «Ну, так как же, а?» Ты сидишь и сыреешь и прячешь глаза, а Мантисса смотрит на тебя сквозь очки не мигая и добросовестно ждет ответа. Всего у нее в арсенале три степени разговоров: откровенный, начистоту и по душам. Разговор по душам кончается, как правило, вызовом родителей. Начистоту я уже разговаривал - после третьей двойки по английскому языку. Нам троим предстоял откровенный разговор: поскучнее, но тоже красиво.
- Ну что вы такое? - сказала нам Мантисса. - Смотрю на вас, смотрю и не могу понять: что вы из себя представляете? Мантисса сидела за учительским столом, и вид у нее был действительно сокрушенный: словно она и в самом деле недоумевала, размышляя на эту горькую тему. Под ее выразительным взглядом мы и сами казались себе какими-то угрюмыми межпланетными выродками.