Охотники за головами - Креспи Мишель (книги серии онлайн .txt) 📗
До меня вдруг дошло, что женщина права: я ничего не подписывал, не было никаких обещаний ни с их, ни с моей стороны. Юридически это была обычная проверка, бесплатная и добровольная.
– Вы даете заключение на руки?
– Медицинского обследования? Конечно. Ведь речь идет о вашем организме. Вы имеете право знать. Ваше медицинское заключение ждет вас в приемной.
– А результаты тестов?
– Ну нет, это наша методика. Она запатентована. Если бы вам удалось достать их, мы могли бы возбудить против вас дело за промышленный шпионаж, или как это там называется у адвокатов. Могу я задать вам несколько вопросов?
Убедившись, что она не желает мне зла и другим пришлось труднее, чем мне, я достаточно расслабился, чтобы приступить к сути дела.
Я полагал, что должен буду дать дополнительные сведения о семье или уточнить причины, по которым меня уволили, но женщина ошарашила меня вопросом:
– Вы боитесь самолетов?
На секунду я растерялся.
– Э-э-э… не сказал бы. Но немного дух захватывает при приземлении. Это серьезно?
Зазвучал ее утробный смех, странно глубокий для такой хрупкой женщины.
– Ах, что вы, вовсе нет, речь идет об одном споре. Один из наших аналитиков всегда делает из результатов тестов выводы на манер Шерлока Холмса, понимаете? Он долго жил в Индии и помешан на дедукции. Мы подтруниваем над ним за это. Он уверен, что вы должны бояться летать самолетом. А я – нет. Вот на столе бутылка бордо. Ставка. Захватывает дух при приземлении… Ясно, что он проиграл, правда? Такое чувство бывает у всех. И это не лишено оснований: именно при посадке происходит половина всех катастроф. Но садитесь-то вы в самолет без колебаний, не так ли?
– Да, конечно.
На ее лице появилось выражение кошачьего удовольствия.
– Ну вот, он проиграл. Сколько раз вы летали в этом году?
– Мало. Но в прошлом году раз шесть-семь.
Она повторила, словно маленькая девочка:
– Он проиграл, проиграл, как я рада… Ладно, шутки в сторону. Вы ведь бросили курить, не так ли? Когда?
– Шесть лет назад.
– А точнее?
– Я уже не помню. В августе, думаю. Во время отпуска.
– Если вы не можете назвать точную дату, значит, вы излечились. Любой бывший курильщик скажет вам: я бросил 24 ноября 1982 года. Он позабыл даты своей женитьбы и рождения детей, но этот день запомнил навсегда. А много вы курили?
– Пачку в день.
– А по какому методу вы бросали? Принимали пилюли?
– Нет, просто бросил, и все.
– Браво. Герой. Вы понимаете, что вы герой и это редчайший случай?
Я шел маленькими шажками, остерегаясь ловушек. Послушать нас, так будто два приятеля перебрасываются словами обо всем и ни о чем, но это было собеседование с работодателем. Передо мной сидела не какая-нибудь вертихвостка, а опасный хищник, пытавшийся меня усыпить прежде, чем напасть.
– У меня нет чувства, будто я редчайший, – осторожно ответил я.
– А что могло бы его вам дать?
– Не знаю. Какой-нибудь подвиг, который другому не под силу.
– Какой, например?
– Преуспеть в чем-либо, к чему у меня нет способностей.
– И вам никогда не давали такого шанса?
Я улыбнулся. Вот оно, начинается.
– Давали, конечно. Я исправил положение одной тонущей конторы, за которую никто и гроша ломаного не давал. В вашем досье это записано.
– И сколько же служащих вы спасли в тот день?
Ловушка.
– Мне не нравится выражение «спасать служащих». Я же не вытаскивал из воды тонущих людей, а просто стабилизировал деловую активность с тем, чтобы она продолжала быть успешной и рентабельной. Потом сразу появляются рабочие места, но если вы будете только спасать рабочие места, вы потопите контору.
Я остался доволен своим уравновешенным ответом: гуманист, но прежде всего экономист. В глазах моей собеседницы не отразилось ничего.
– Интересно, – произнесла она. – Значит, вы не испытываете неприязни к поступкам «очертя голову».
– По обстоятельствам. Если ради того, чтобы заработать на процент больше сразу, ставя под угрозу будущие выгоды, это мне кажется неразумным. Но если нужно очистить предприятие, необдуманные расходы которого пагубны для выживания, тогда другое дело.
– Вы заслуживаете награды. Вы ее и получили, не так ли?
Она достала свой скальпель и начала резать по живому, направленно и безжалостно.
– В каком-то смысле да.
– И вы не в обиде на них?
– Я сержусь только на себя за то, что не предусмотрел это. Всегда хочется думать, что ты незаменим. И знаете почему? Потому что ты нужен самому себе.
Она откинулась в кресле, подняв глаза к потолку.
– Прекрасно. Я об этом никогда не думала. Вы мне позволите воспользоваться вашей мыслью?
– Пожалуйста: это не защищено контрактом.
Она мило улыбнулась, опять по-дружески. Похоже, так же поступают и тореадоры: после нескольких выпадов позволяют животному немного отдышаться.
Лишь на один миг. Она вновь заняла центр арены.
– А из конторы, которую вы поставили на ноги, вас тоже уволили в знак благодарности?
– Нет. Я сделал для них доброе дело и обошелся бы им дорого, слишком дорого. Это как спортивный клуб, не так ли?
Женщина уклонилась от угрожающего ей рога и снова улыбнулась:
– Хорошо. Вы быстро соображаете. Расскажите о вашем последнем увольнении. Какова была ваша реакция?
– А что я, по-вашему, здесь делаю?
– Незавидное, я думаю, положение?
– Вы в нем не побывали?
– Еще нет.
Здесь можно было бы услышать звяканье стали скрещивающихся шпаг.
– Конечно, все это неприятно. Все зависит от твоего запаса прочности. «Если ты видишь, как рушится дело всей твоей жизни, и можешь без лишних слов начать строить его заново, значит, ты настоящий мужчина, сын мой». Это слова Киплинга. Они висели на стене моей комнаты, когда я был ребенком. На пергаменте. В рамочке.
Она подняла руки, словно сдаваясь.
– Ах, викторианская Англия, – вздохнула она. – Мужчины, настоящие мужчины. И как они умудрились потерять Индию?
– У них не было шансов. Их несколько тысяч, а тех – пятьсот миллионов. Никогда не следует вступать в схватку, в которой проигрыш неизбежен.
– Макиавелли, – предположила она.
– Нет, скорее какой-то китаец, не помню кто. Но любой бы мог это сказать.
– Значит, вы предпочитаете драться, только чувствуя себя сильнее?
– Не совсем так. Но если у меня есть серьезный шанс оказаться в конце концов сильнее.
Положив локти на стол, женщина смотрела мне в глаза.
– Помогите мне. В вашей броне должно быть уязвимое место. Где оно?
– Его нет.
Она выпрямилась.
– Возможно, вы правы. А по поводу стажировки вам позвонят.
Мне с трудом удалось скрыть радость, тем не менее я оставался начеку. Пока не выйду за дверь, я все еще не в безопасности. Многие гибнут от последней смертельной стрелы, если расслабляются раньше времени.
Дама сверлила меня взглядом.
– Вы поняли, что я вам сказала?
– Думаю, да. Это означает, что я не провалился на экзамене.
– Выиграли матч. Матч против меня.
– Именно это я и имел в виду.
– Я поняла. Расскажу вам одну историю. Однажды во время отпуска я встретила молодого человека. Было это на юге. Парень так себе, ничего особенного. Стояла жара, на нем была рубашка с короткими рукавами. И вдруг я увидела шрам на его руке. Я спросила, откуда он. Парень ответил, что он «брильщик». Вы знаете, что это такое?
– Нет.
– На юге устраивают состязания с быками, но их не убивают. Между рогами прикрепляются шнурки, и задача – сорвать их чем-то вроде коротких крючков. Иногда бык поддевает рогами одного из таких «брильщиков».
– Не очень-то приятно.
– Не очень. Бывают и убитые. Бык достал этого парня, оставив ему страшный шрам на руке. Я спросила парня, бросил ли он это занятие после случившегося. Он ответил: нет, и не собираюсь, я вернулся и продолжаю выступать. Я сразу же его завербовала. Если у него хватило гордости вернуться и вновь сразиться с животным, которое уложило его на больничную койку, значит, из него получится кое-что стоящее.