Санаторий «Сказка» (СИ) - "Олли Ver" (книги онлайн полностью txt) 📗
![Санаторий «Сказка» (СИ) - "Олли Ver" (книги онлайн полностью txt) 📗](/uploads/posts/books/94900/94900.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Санаторий «Сказка» (СИ) - "Олли Ver" (книги онлайн полностью txt) 📗 краткое содержание
Мой дорогой друг, мы так рады видеть тебя! Добро пожаловать в «Сказку» – райский уголок для уставшего человека вроде тебя. Видишь блеск огней? Слышишь музыку и людские голоса? Чувствуешь запах наслаждения и вседозволенности? Проходи, пожалуйста! Не стесняйся. Ведь мы точно знаем, чего ты хочешь. Санаторий «Сказка» предлагает развлечения на любой вкус и кошелек, и даже если ты не располагаешь достаточной суммой для того, чтобы покупать возможности, ты легко можешь обойтись впечатлениями. Возьмем недорого. Чья это кровь на полу? Хм… возможно… ОНА ТВОЯ.
Содержит нецензурную брань.
Санаторий «Сказка» (СИ) читать онлайн бесплатно
Олли Ver
Санаторий «Сказка»
Глава 1. Неудачница
– Послушай, мы же договаривались… – шипела я в трубку, всеми силами стараясь сдерживаться от того, чтобы не сорваться на истеричный визг. Ненавижу себя, когда начинаю визжать, а потому стискиваю зубы, зажимаю кулаки в бессильной злобе, и искренне жалею, что нельзя задушить человека по телефону. – В субботу, в семь вечера. Сегодня – суббота. Половина восьмого! Какого черта? Где вы?
На том конце трубки послышался спокойный голос, который терпеливо и нарочито медленно объяснял мне то, что я уже слышала. И вроде бы не дурак, но делает вид, что не понимает – я переспрашиваю не потому, что чего-то не поняла, а потому, что наглость его перешла все мыслимые и немыслимые пределы. А главное – мне нечем бить. Вот это, пожалуй, бесило больше всего.
– Какой, к черту, отпуск?
Снова тихие и спокойные доводы на том конце трубки.
– Почему ты мне об этом не сказал? Нет, ты не говорил. Я бы запомнила. Нет, ЭТО я бы точно запомнила!
Снова поток слов, обезоруживающих и оттого взвинчивающих мои нервы до предела. Но я по-прежнему держусь, закрывая глаза и выдыхая через нос:
– И когда ты ее вернешь? В следующую субботу? А детский сад? Какое заявление? Когда ты его написал? А мне почему не сказал? – тут я взвизгнула, как дворняга, которой перепало сапогом по ребрам. Тихие и невозмутимые слова ложились наперевес моим, и весомость им придавало именно спокойствие, которое сочилось из каждой буквы, произнесенной им на том конце «провода». Ненавижу его!
– Ты должен был предупредить! – заорала я. Все-таки он заставил меня разораться. Заставил чувствовать себя психованным той-терьером. – Ни хрена ты мне не говорил!
Несколько слов на том конце трубки.
– Когда? Три недели назад?
И тут я во всех красках вспоминаю тот разговор от первого до последнего слова – он говорит мне, что собирается взять короткий отпуск, всего на неделю, и поехать в деревню, где живет мать Оксаны. Пуговицу он забирает с собой, чтобы та пересидела самую жаркую неделю лета вдали от города, поближе к воде. Когда это было точно, не помню, но зато припоминаю, почему мой мозг вычеркнул эту информацию – любое предложение, которое начинается, заканчивается или содержит имя его новой пассии, автоматически вычеркивается из моей головы, как нечто инородное, дабы не травмировать и без того расшатанную психику.
Я подскочила с дивана и быстрым шагом направилась к сумке, которая осталась в коридоре:
– Тебе трудно было напомнить? Ты хоть представляешь, сколько всякого дерьма у меня в голове, и ты хочешь, чтобы я помнила каждое событие, о котором ты упоминаешь вскользь? – я судорожно ищу пачку сигарет, но та как сквозь землю провалилась. И когда он начинает говорить мне, что напоминал об этом еще раз ровно неделю тому назад, я забываю о сигаретах и срываюсь на черный мат. Слова, грязные, мерзкие, пустые, льются из меня, не принося никакого облегчения, но остановить их поток я уже не могу. Я устала, я взвинчена, я доведена до отчаянья и хочу курить. Я больше не контролирую то, что льется из моего рта, и я чувствую, как стыд заливает меня холодным потом, с головы до ног. Я бросаюсь в него всякой мерзостью, всем, что попадается по руку взбешенной истеричке внутри меня, в надежде попасть в «яблочко» хоть одним из миллиарда сказанных мною слов, но когда я замолкаю, выпотрошенная и обессиленная, все тот же спокойно-сочувствующий тон красочнее любых нецензурных слов говорит о том, насколько я далека от цели. Плевать ему на мои истерики, плевать ему на то, что я говорю и как. Он хочет побыстрее закончить этот разговор и нажать «сброс вызова».
К горлу подступает ком:
– Дай мне поговорить с Сонькой.
Он зовет ее к трубке, и я отчетливо слышу, как, где-то на заднем плане, она кричит ему, что пошла в туалет. Он передает мне ее слова. На самом деле мы оба знаем, почему она не хочет говорить со мной – слышала мой истеричный лай в трубке. Она терпеть не может, когда я кричу и теперь, когда есть возможность придумать небылицу, которой я буду вынуждена поверить, она рада тому, что не придется слушать мой охрипший голос и нервное, отрывистое дыхание.
– Передай ей, что я ее люблю, – быстро говорю я и бросаю трубку.
Единственная причина, почему я не швыряю телефон в стену, это то, что он стоит шестьдесят тысяч. Помня об этом я аккуратно кладу его на столик в прихожей и думаю – на хрена мне телефон за шестьдесят тысяч? Мне что, пятнадцать лет, чтобы хвастаться им перед подружками? Или меня обязывает статус? Или телефоны теперь приравняли к недвижимости, и его цена не только не упадет, но и приумножится с годами? Нет, нет и снова нет. Просто я, следуя стадному инстинкту, ведусь на то, что «круче». Новая (но по-прежнему, самая дешевая в моем дворе) тачка за неподъемные для меня деньги (в кредит, разумеется), спортзал – трижды в неделю, безуглеводная диета, парикмахер, косметолог с полным набором услуг, включая депиляцию всего моего тела раз в три недели, и ради чего? Последний раз мужик в моей постели был полгода назад, и те полтора раза, что мы занимались сексом, были самыми бездарными за всю мою жизнь. В самый ответственный момент позвонила его, как оказалось, не такая уж и бывшая, жена и пригрозила в случае неявки выкинуть его на улицу, как плешивого кота. Плешивый кот поспешно оделся, оставив меня ни с чем.
Где же эти чертовы сигареты!?
Я взяла сумку и вывернула ее наизнанку, чувствуя, как комок в горле начинает клокотать, превращаясь в полноценную истерику с воем и рыданием. Всеми силами держа себя в руках, я рыскала по содержимому моей сумки, вывалившемуся на диван. Ну же! Где они? Я же помню, что… Вот! Нашла.
Я открыла пачку – пусто.
Твою мать!!!
Я села на пол и зарыдала от всей души. Меня подбрасывало от слёз, я еле дышала, и все, что мне оставалось, – это закрывать рот руками, чтобы соседи не подумали, что меня здесь режут живьем. Я с упоением скулила в собственные кулаки, чувствуя, как тоска, обида и что-то там еще медленно просачиваются из моих глаз, оставляя меня без сил. Я ненавидела всех и каждого в этом гребаном мире и все, о чем я могла думать – это о моем бывшем муже. Ненавижу его. Ненавижу его больше всех на свете! Этот подонок буквально расцвел после развода, и если у меня все шло так же, как и «до», то у него дела определенно пошли в гору во всех аспектах его и без того идеальной жизни. Через месяц после штампа об освобождении его повысили, словно только этого и ждали, благодаря чему он смог купить квартиру (эту он оставил нам с Пуговицей), потом появилась машина в пять раз дороже моей, а следом не заставила себя долго ждать и пресловутая Оксана. Но больше всего меня бесила не она, не тачка и не квартира, и даже не все это вместе взятое, а то, как естественно к нему в руки шло благополучие. Никогда он не надрывал задницу на работе, никогда не кричал на подчиненных, никогда не вылизывал зад начальству. Он никогда не приходил с работы уставшим или в дурном настроении. Все-то него ладилось и дома, и на службе. Я же, чтобы стать начальником отдела по работе юридическими лицами, вытягивала струны из собственных жил, вставляла их в балалайку и плясала с медведями на ковре у директора филиала. А вот что меня пугало ПО-НАСТОЯЩЕМУ, так это то, что Сонька все это видела. Видела и тянулась к тому, кто сильнее, мудрее, спокойнее. Я понимаю – она еще не знает слово «успех», и его значение для нее равно нулю, но она понимает подспудно, бессознательно, что он лучше меня. Я зарыдала с новой силой, давясь своими кулаками. Я вспоминала, как она смотрит на него – его голос, спокойный и тихий, завораживает её, его улыбка всегда зеркально отражается на её, лице и всё, что он говорит, она принимает на веру. Мне, чтобы убедить ее в полезности супа, приходиться глотку надрывать, а ему достаточно лишь поставить перед ней тарелку. Девочки тянутся к отцам – это не стало для меня новостью. Новостью для меня стало то, что при этом она напрочь отворачивалась от меня. И ладно бы я кричала или хоть раз подняла на неё руку. Нет. Соня – единственное создание на Земле, которое никогда не попадает под жернова моего настроения, каким бы хреновым оно ни было. Но она видит и слышит, как я общаюсь с остальными, и временами мне кажется (а возможно, так оно и есть на самом деле), что ей стыдно за меня. Смотрю в ее голубые глазенки и вижу сочувствие. Взрослое, не по годам осознанное. Ей меня жаль. Она не хочет становиться мной уже сейчас, когда ей всего шесть. А что будет в тринадцать? Я ее теряю. Она ускользает из моих рук, как вода сквозь решето, и я совершенно не представляю, что мне с этим делать.