Подозревается в убийстве - Вале Пер (книги онлайн без регистрации полностью TXT) 📗
— У Сигбрит? Я бы не сказал. Мы приехали, все осмотрели, я взял фотографию со стены над её кроватью. И мы оставили там свои отпечатки пальцев.
— Если бы она лишилась жизни…
Мартин Бек остановился. Не очень-то удачно он формулирует вопрос.
— …и я был убийцей — как бы я поступил с телом? — подхватил Рад. — Я уже думал об этом. Очень уж много возможностей… Кругом тьма всяких карьеров и заброшенных развалюх. Всевозможные сараи. Вдоль всего балтийского побережья — пустующие дачи. Лес, бурелом, кустарники, овраги и все такое прочее.
— Лес?
— Ну да, около озера Бёрринге. После бури шестьдесят восьмого там даже на гусеничном тракторе не проедешь. Сто лет надо, чтобы весь бурелом разобрать. К тому же… Кстати, в ящике перед тобой лежит карта.
Мартин Бек достал карту и развернул её.
— Мы сейчас в Альстаде, шоссе номер один, едем в сторону Мальмё. Дальше сам сориентируешься.
— Так что ты хотел сказать? Что «к тому же»?
— Да, к тому же у всех такое впечатление, что Сигбрит Морд подобрала какая-то машина. Даже свидетель есть. Если ты посмотришь на карту, увидишь, что через мой участок проходят три шоссе. Кроме того, у нас такая сеть малых дорог, какой, наверно, больше нигде в стране не найдется.
— Я уже заметил это, — сказал Мартин Бек.
Как обычно, его укачало в машине. Это не помешало ему внимательно изучать окружающий ландшафт. Волнистый рельеф области Сёдерслетт ласкает глаз. Это не просто густо населенная, идиллическая сельская местность. Краю присуща своя, особая гармония.
Ему вдруг вспомнились кое-какие из множества критических замечаний о том, как плохо становится жить в Швеции. Паршивая страна, сказал кто-то, правда жутко красивая.
Рад продолжал рассказывать:
— У нашего участка есть свои особенности. Когда мы не возимся с бумагами, по большей части разъезжаем. За год патрульная машина проходит восемьдесят тысяч километров. В поселке около тысячи жителей, а всего на нашей территории не больше десяти тысяч. Но к нам относится кусок побережья в двадцать пять километров, и летом число жителей превышает тридцать тысяч. Можешь представить себе, сколько домов пустует в это время года. Притом я говорю о людях, которых мы знаем и можем отыскать. Добавь к этому пять-шесть тысяч человек, которые остаются вне нашего поля зрения. Живут в списанных развалюхах, в автоприцепах, все время переезжают с места на место…
Они выехали на приморское шоссе и направились к востоку. Море было гладкое, свинцово-серое, вдоль горизонта тянулись грузовые суда.
— Словом, если Сигбрит мертва, тело искать можно в сотне мест. А если она села в машину к Фольке или еще к кому-нибудь, то скорее всего её надо искать за пределами участка. Тут уже вариантов будет тысяча.
Поселки следовали один за другим: Беддинге, Скатехольм. Рыбачьи поселки, отчасти превращенные в курорты, но со вкусом. Никаких высотных зданий и роскошных отелей.
— Скатехольм — здесь конец моего участка, — доложил Рад. — Дальше начинается участок Истад. Доедем до Аббекоса. А это — Дюбек. Грязь, болото. Самый неприятный участок на всем берегу. Может, она лежит тут в трясине… Ну вот и Аббекос.
Рад сбавил скорость.
— Да, вот здесь она и жила, та лапушка, которая научила меня трезво смотреть на женщин. Хочешь на гавань поглядеть?
Мартин Бек молча кивнул.
![Подозревается в убийстве - i_004.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/7/9/4/3/8/279438/1455626291/i_004.jpg)
Они вышли из машины и сели каждый на свою сваю. Над молом кричали чайки.
Зеленый «фиат» остановился в двадцати метрах. Его пассажиры остались сидеть в машине.
— Знакомые? — спросил Мартин Бек.
— Нет. Молодежь… Если им что надо, подошли бы, поговорили. Не скучно им так сидеть и таращиться…
Мартин Бек молчал. Он становился все старше, журналисты — все моложе. С каждым годом контакт все хуже.
— Так почему тебя интересовало мое отношение к женщинам? — спросил Рад.
— Сдается мне, что нам очень мало известно о Сигбрит Морд. Мы знаем, как она выглядела, где работала, знаем, что держалась скромно. Разведена, бездетна. Вот почти и все. А ты задумывался над тем, что она была в том возрасте, когда многими женщинами овладевает отчаяние? Особенно если нет детей, нет родных, нет никаких интересов… Считают себя полными неудачницами, в том числе в личной жизни. И часто совершают глупости. Идут на необдуманные связи.
— Благодарю за лекцию, — сказал Рад.
Поднял с земли дощечку и швырнул в воду. Пес тотчас прыгнул в море.
— Молодец, — вздохнул Рад. — Теперь он мне совсем загадит заднее сиденье. Значит, ты хочешь сказать, что у Сигбрит была тайная любовь или что-то в этом роде.
— Во всяком случае, не исключено.
Рад наклонил голову и ухмыльнулся.
— Никак не укладывается все это в голове. У тебя есть какие-нибудь планы? Или я не должен спрашивать?
— Дождусь, когда приедет Леннарт. Потом стоит потолковать просто так с Фольке Бенгтссоном и Бертилем Мордом.
— Можешь на меня рассчитывать.
— Я так и думал.
Рад рассмеялся. Потом встал, подошел к зеленому «фиату», постучал в стекло. Водитель, молодой человек с рыжей бородой, опустил его и посмотрел вопросительно на Рада.
— Мы возвращаемся в Андерслёв, — сказал Рад. — Но я поеду через Чельсторп, надо у брата яиц взять. Газета сэкономит деньги, если вы поедете через Шиварп.
«Фиат» последовал за ними и ждал, пока Рад ходил за яйцами.
— Сразу видно, не верят они полицейским, — заметил Рад.
Сверх того в этот день, пятницу, второго ноября, ничего особенного не произошло.
Мартин Бек нанес положенный визит в Треллеборг, посетил полицмейстера и комиссара полиции, возглавлявшего местный уголовный розыск. Позавидовал полицмейстеру: окна его кабинета смотрели на гавань.
Ничего нового, по существу, он не услышал.
Вечером позвонил Кольберг, сообщил, что ему осточертела машина и он собирается переночевать в Вексшё. Потом спросил:
— Ну а что там у тебя в Андерсторпе?
— В Андерслёве. Здесь очень славно, только газетчики уже на хвост сели.
— Надень форму для внушительности.
— Заткнись, — ответил Мартин Бек.
Завтра праздник. День всех святых. Взять да испортить кому-нибудь праздник… Скажем, Монссону в Мальмё.
Всяких хамов повидал я на своем веку, — сказал Пер Монссон. — Но таких, как Бертиль Морд, надо поискать.
Они сидели на балконе в доме Монссона на Регементсгатан и наслаждались жизнью.
Мартин Бек приехал в Мальмё на автобусе. Он попытался расспросить водителя, но без особого успеха. Другой шофер сидел за рулем в тот злополучный день.
Монссон был рослый добродушный мужчина, он отличался спокойным нравом и редко прибегал к сильным выражениям. Но тут и он не выдержал:
— Нет, правда, хулиган какой-то.
— С капитанами это бывает, — сказал Мартин Бек. — Они часто очень одиноки, а если у такого человека к тому же деспотические замашки, он легко становится наглым и самовластным. Или, как ты выразился, хамом.
— Чем он теперь занимается?
— Владелец пивнушки в Лимхамне. Ты ведь знаешь его биографию? Доконал себе печень спиртным то ли в Эквадоре, то ли в Венесуэле. Лежал в больнице. Теперь врачи не разрешают ему снова выйти в плавание. Обосновался дома в Андерслёве, но из этого ничего хорошего не вышло. Пил, колотил жену. Она подала на развод. Он был против. Но развод ей дали. Без всяких.
— Рад говорит, у него алиби на семнадцатое число.
— Относительное… Говорит, смотался на пароме в Копенгаген, чтобы гульнуть. Да только алиби это с душком. На мой взгляд. Говорит, дескать, сидел в носовом салоне. Паром отходит без четверти двенадцать, раньше отчаливал ровно в двенадцать. И будто он сидел в салоне один, и от официанта несло перегаром. Кто-то из команды развлекался у игорного автомата. Я сам часто по этому маршруту езжу. Официант — его зовут Стюре всегда под мухой, всегда у него мешки под глазами. И всегда один и тот же член команды пичкает кронами игральный автомат. По-моему, тебе стоит самому потолковать с Бертилем Мордом, — сказал Монссон.