Живи и дай поесть - Бест Моргана (библиотека электронных книг TXT, FB2) 📗
Я мысленно поблагодарила судьбу, заметив три просторных места прямо перед продуктовым магазином – единственным в городе, насколько я могла судить. Загнать мой неповоротливый фургон на место для парковки задним ходом под углом я бы ни за что не сумела, особенно при непрерывном потоке машин.
Словно в подтверждение моих мыслей, машина с номерами другого штата – Квинсленда – чуть не столкнулась с автомобилем местного жителя, который как раз пытался припарковаться задним ходом.
Внутри магазин приятно удивил: чистый, светлый и куда просторнее, чем казалось снаружи. У входа стояли четыре кассы; три из них работали, хотя покупателей не было. Двое кассиров выглядели подростками – наверное, местные школьники подрабатывали после уроков. Третьим был пожилой мужчина с редеющими чёрными волосами и приветливой улыбкой.
– Здравствуйте! – окликнул он меня. – Раньше я вас здесь не видел. Вы проездом?
– Вообще-то нет, – ответила я с лёгкой улыбкой. – Только что переехала.
Глаза его загорелись – он сразу понял, кто перед ним.
– А, так это вы сняли коттедж Крессиды Апторп?
Я кивнула и на миг задумалась: неужели хвалёное дружелюбие жителей маленьких городков – всего лишь вежливое название неутолимого любопытства? Желая поскорее начать покупки, я поспешила взять тележку из ряда у входа.
Я катила тележку по проходам и выбирала то, что считала предметами первой необходимости, – шоколад, мороженое, хлеб и молоко, – а сама размышляла, какой странный оборот приняла моя жизнь. Как я умудрилась сменить благополучное городское существование на роль новенькой в крохотном горном городке, который по совместительству оказался местом преступления?
Полчаса спустя я вернулась к кассам. Тележка была куда полнее, чем я рассчитывала. Из кассиров остался только пожилой мужчина.
– Всё нашли? – весело спросил он, пока я выкладывала покупки на ленту.
Я кивнула, готовясь к неизбежным расспросам.
– И какими судьбами вас занесло в наш уголок? – спросил он, ловко проводя товары через сканер.
– Развод, – коротко ответила я в надежде, что такая прямота отобьёт у него охоту расспрашивать дальше.
– А-а, развод. – Он понимающе кивнул, словно это всё объясняло. – Хороший у вас фургон. Скоро его и помыть не помешает – нам здесь позарез нужен дождь.
Пока он возился с товаром, штрихкод которого никак не считывался, я воспользовалась случаем сменить тему.
– У вас есть домашние животные? – спросила я. – Я занимаюсь выездным грумингом: в основном мою собак, но умею делать и некоторые выставочные стрижки.
Лицо мужчины просветлело.
– Вообще-то у меня дома живёт старый пёс. Жена вечно жалуется, что ей приходится его мыть. Пожалуй, и правда воспользуюсь вашими услугами.
Укладывая продукты в фургон, я спохватилась, что забыла несколько важных вещей, в том числе яйца и масло. Но возвращаться в магазин не хотелось; куплю завтра. Сейчас мне хотелось только одного: осмотреть новый дом, распаковать вещи, согреться, поесть и рухнуть в постель.
Но стоило мне вернуться к коттеджу, как все надежды на спокойный вечер разом испарились. Я ахнула – с языка едва не сорвалась целая вереница весьма неприличных слов. Фотографии, присланные бывшим мужем Эндрю, не имели ничего общего с тем, что предстало передо мной. Коттедж оказался не только гораздо меньше, но и куда более обветшалым, чем тот очаровательный викторианский домик шахтёра, который я ожидала увидеть.
Спереди участок огораживал старый покосившийся забор. До навеса для машины он не доходил; сам навес стоял отдельно от дома. К моему огорчению, его крыша оказалась слишком низкой для фургона. Придётся парковаться на улице.
Над коттеджем угрожающе нависал ржавый бак для воды, готовый, казалось, рухнуть от первого сильного порыва ветра. К баку прислонялась старая деревянная лестница, на которой не хватало почти всех перекладин. На вершине лестницы сидела австралийская сорока и смотрела так, словно откровенно меня презирала.
Задний забор зато был высоким и состоял из бледно-зелёных стальных панелей марки Colorbond. Эта модульная система, как мне казалось, выросла из австралийской любви к гофрированному железу. Вот это уже плюс. Я уже мечтала обжиться и приютить собаку. Но сперва надо было забрать у Эндрю моего какаду Макса.
Бывший муж упорно отказывался отдавать нашего жёлтохохлого какаду. Я знала, что Эндрю будет как следует заботиться о Максе, но никак не могла отделаться от ощущения, что птицу он удерживает исключительно из вредности. Макса я вырастила сама: ещё птенцом он выпал из гнезда и сломал крыло. За эти годы я научила его более чем двумстам словам и всегда следила, чтобы при нём звучали только самые вежливые выражения. Меня передёргивало при мысли о том, чего он нахватается теперь.
По пути к двери я осмотрела то, что осталось от сада. Зима была не за горами; стебли роз стояли голыми, и я не могла понять, живы они или уже погибли. Даже местные каллистемоны, прозванные за форму соцветий «бутылочными щётками», выглядели неважно, хотя обычно выдерживали долгие и суровые засухи.
Коттедж был выцветшим серым, почти белым. Окно справа обрамляли сломанные ставни; у такого же большого окна слева ставен не было вовсе. Из-за этого фасад выглядел странно кособоким.
Я прошла по короткой дорожке, распахнула дверь с москитной сеткой и повернула ключ в замке. Деревянная дверь со скрипом открылась, а я приготовилась к худшему.
К моему огромному облегчению, первое, что бросилось в глаза, – чистота. Бледно-серые стены, похоже, недавно покрасили; с ними приятно контрастировали белые глянцевые наличники дверей и окон. Коттедж я сняла с мебелью и теперь принялась изучать пёструю обстановку.
Мебель была явно современной, стилизованной под старину: отделка под золото, разномастные пледы и подушки. К счастью, в отличие от захламлённого пансиона, здесь мебели было немного. Несколько удачно подобранных пледов, утешила я себя, скроют самое страшное.
Я поправила плед на особенно кричащем вишнёво-розовом бархатном кресле, закрыв им почти все деревянные части, выкрашенные под золото. Потом мне на глаза попался старый кожаный диван. Откинув унылый бежевый плед и убрав пожелтевшие подушки, я обнаружила длинные разрывы в обивке. Значит, нужны пледы поярче и подушки посимпатичнее – они всё замаскируют.
Кухня приятно удивила: для такого маленького коттеджа она оказалась на удивление просторной и, похоже, недавно отремонтированной. Белые плитки ярко блестели в угасающем дневном свете; столешницы, кажется, сделали из бамбука. Всё остальное сияло безупречной белизной.
С облегчением я услышала ровное гудение холодильника и убедилась, что внутри как следует холодно. Крессида, при всей своей эксцентричности, сдержала обещание включить его до моего приезда.
Я поёжилась: в доме, пожалуй, было холоднее, чем в холодильнике. Я подошла осмотреть камин: он оказался чистым и готовым к растопке. Дрова входили в стоимость аренды, но кубики для розжига я купить забыла. Сил и нервов на поиски растопки во дворе уже не осталось, так что я от души обрадовалась плетёной корзине с аккуратно сложенными дровами у камина.
Дымоход, к счастью, недавно чистили; следов обосновавшихся в нём поссумов не было. В шкафчике под кухонной мойкой нашлись коробок спичек и бутылка керосина. Я выбрала самые маленькие поленья, аккуратно уложила их в камин и щедро полила керосином. Потом отступила подальше, чиркнула спичкой и бросила её на дрова.
Огонь вспыхнул с громким «вух!», одновременно напугав и обрадовав меня. Способ был далеко не самым безопасным, поэтому я мысленно поклялась завтра купить нормальные кубики для розжига и набрать растопки. А пока оставалось радоваться тому, как по комнате разливается тепло.
Немного поколебавшись, дым всё-таки пошёл в трубу, а не в комнату. Как закрывать заслонку, я понятия не имела, так что решила: пусть огонь разбирается сам.
Ванная оказалась крошечной, но вполне пригодной. На подоконнике сидели две симпатичные зелёные лягушки и с любопытством смотрели на меня. Я подавила дрожь, вспомнив истории, которые прежде считала шутками: будто стоит спустить воду в сельском туалете – и из унитаза выскакивают лягушки. Может, правды в этих россказнях было больше, чем я думала.
