Шерлок Холмс приходит поздно - Леблан Морис (полные книги TXT) 📗
На мгновение их взгляды встретились. Она покраснела и отвернулась…
Три часа… Прозвучал первый удар, второй, третий… Орас Вельмон извлек свои часы, поднял взор к курантам, затем положил часы в карман. Прошло еще несколько секунд. Как вдруг толпа вокруг лужайки расступилась, открывая дорогу двум фургонам, только что миновавшим решетку, окружавшую парк, запряженным парой лошадей каждый. Это были фургоны вроде тех, которые следуют за полками, перевозя офицерские сундуки и солдатские ранцы. Перед подъездом они остановились. Возница-сержант спрыгнул с козел первой из телег и спросил господина Деванна.
На вопросы, которые ему задали, возчик отвечал, показав приказ, который вручил ему дежурный адъютант, полученный означенным адъютантом утром, во время рапорта. Согласно этому приказу, второй взвод четвертого батальона должен был обеспечить, чтобы предметы мебели, оставленные на перекрестке Галле, в лесу Арка, были к трем часам доставлены господину Жоржу Деванну, владельцу замка Тибермесниль. Подписано: полковник Бовель.
— На перекрестке, — добавил сержант, — все было приготовлено, расставлено в порядке на траве, под охраной прохожих. Все это показалось мне очень странным, но приказ есть приказ.
Музыка умолкла. Фургоны разгрузили, мебель поставили на место.
Среди возникшего волнения Нелли оставалась одна на краю террасы. Серьезная, погруженная в смутные размышления, которые она и не пыталась выразить словами. И вдруг увидела приближающегося Вельмона. Захотелось избежать встречи, но она оказалась в углу, образованном перилами, окружавшими террасу, и выставленные здесь больше кадки с кустарниками и деревцами — апельсиновыми, лавровыми, розовыми, бамбуком — не оставляли ей места для отступления. Она не сдвинулась с места. Солнечный луч трепетал в ее золотистых волосах, оживляемый качающейся тенью бамбукового листа. Кто-то чуть слышно произнес:
— Я сдержал обещание, данное этой ночью.
Арсен Люпэн был рядом; вокруг больше никого.
Он повторил, оставаясь в нерешительной позе, робким голосом:
— Я сдержал обещание…
Люпэн ждал слова благодарности, хотя бы жеста, который выразил бы интерес к его поступку. Она молчала.
Это равнодушие обожгло его горечью. И в то же время Люпэн глубоко чувствовал все, что разделяло его и Нелли теперь, когда она узнала правду. Он хотел бы снять с себя вину, заговорить о том, что могло бы его оправдать, показать, что было все-таки в его жизни немало значительного, требовавшего мужества. Но слова гасли еще до того, как были произнесены; Люпэн отдавал себе отчет во всей нелепости и дерзости любого объяснения. Тогда он с печалью проговорил:
— Как все, что было, уже далеко! Помните ли Вы еще долгие часы на палубе «Прованса»? У Вас, как и сегодня, в руке тогда была роза, бледная роза, подобная этой… Я у Вас ее попросил, но Вы, казалось, не расслышали… И все-таки, после Вашего ухода, я нашел эту розу… Забытую Вами, конечно… С тех пор я ее берег…
Она опять не ответила, казалась бесконечно далекой. Он продолжал:
— Хотя бы в память о тех часах не думайте более о том, что Вам теперь известно. Пусть прошлое обретет связь с настоящим. Чтобы я не был более тем, кого Вы видели этой ночью. И посмотрите же на меня хотя бы на мгновение так, как глядели тогда… Прошу Вас… Разве я уже не тот?
Она подняла взор и посмотрела, как он того просил. Потом, без единого слова, коснулась перстня, который он носил на указательном пальце. Виден был только ободок; но в оправе, повернутой вовнутрь, сиял великолепный рубин.
Арсен Люпэн покраснел. Перстень принадлежал Жоржу Деванну.
Он с горечью улыбнулся.
— Вы правы. Как было — так и будет всегда. Арсен Люпэн не может стать иным, кроме как Арсеном Люпэном. И между Вами и ним нет места даже воспоминаниям… Простите меня… Мне следовало понять, что даже мое присутствие рядом с Вами оскорбительно…
И он удалился вдоль балюстрады, держа в руке шляпу. Нелли прошла мимо. У него возникло искушение задержать ее, обратиться к ней с мольбой… Но дерзости не хватило, и он проводил ее глазами, как в тот далекий день, когда она уходила по сходням в нью-йоркском порту. Она поднялась по ступенькам, которые вели к двери. Еще мгновение ее легкий силуэт вырисовывался среди мраморных стен вестибюля. Больше он ее не видел.
Солнце закрыла туча. Арсен Люпэн неподвижно разглядывал следы маленьких туфелек, отпечатавшиеся на песке. И внезапно он вздрогнул: на кадке с бамбуком, о которую опиралась Нелли, лежала роза, бледная роза, которую он не посмел попросить. Забытая, верно, тоже? Намеренно или по рассеянности?
Он пылко схватил цветок. Несколько лепестков оторвалось; он собрал их, один за другим, словно реликвии.
— Пора, — сказал он себе, — мне здесь больше нечего делать. Тем более, что, если вмешается Шерлок Холмс, события могут принять скверный оборот.
Парк был пуст. Но рядом с домиком, расположенным возле ворот, стояла группа жандармов. Он углубился в заросли, перелез через стену и пошел, чтобы добраться до ближайшей станции, по тропинке, змеившейся среди полей. Не прошло и десяти минут, как тропа сузилась, зажатая между двумя насыпями, и, когда он вступил в образовавшуюся здесь теснину, кто-то, шагавший ему навстречу, вошел в нее с противоположной стороны.
Это был мужчина лет пятидесяти, довольно крепкий, гладко выбритый, чье платье говорило об иностранном происхождении. В его руке была тяжелая трость, а на шее висела сумка..
Они встретились. Незнакомец сказал с чуть заметным английским акцентом:
— Простите, мсье… Как пройти к замку?
— Идите прямо, мсье, и поверните направо, как только дойдете до стены. Вас уже с нетерпением ждут.
— Ах так!
— Да, мой друг Деванн объявил о Вашем приезде еще вчера вечером.
— Тем хуже для Деванна, если он проговорился.
— И я счастлив первым приветствовать Вас. У мистера Шерлока Холмса нет более горячего поклонника, чем я.
В его голосе послышалась еле уловимая нотка иронии, о которой он сразу же пожалел, так как Шерлок Холмс пристально оглядел его с ног до головы таким острым, всепроницающим взором, что Арсен Люпэн почувствовал себя схваченным, зафиксированным, зарегистрированным этим взглядом более основательно и точно, чем каким-либо фотографическим аппаратом на протяжении всей своей жизни.
«Снимок сделан, — подумал он. — С этим человеком нет более смысла надевать маску. Только… узнал ли он меня?»
Они обменялись поклонами. Но тут раздался шум. Топот лошадей, которые скакали к ним, позвякивая сталью. Это были жандармы. Чтобы не попасть под копыта, путникам пришлось прислониться спиной к крутой насыпи, поросшей высокой травой. Жандармы следовали друг за другом редкой цепочкой, и это продолжалось довольно долго. А Люпэн в это время думал:
«Все сводится к одному вопросу: узнал ли он меня? Если да, есть шансы на то, что он воспользуется ситуацией. Вопрос не из простых, тем более — для меня…»
Когда последний из всадников проехал, Шерлок Холмс выпрямился и, не говоря ни слова, отряхнул свое платье, покрывшееся пылью. Ремень его сумки зацепился за колючую ветку; Арсен Люпэн поспешил помочь. Еще секунду они друг друга разглядывали. И, если бы кто-нибудь это видел, он стал бы свидетелем волнующего зрелища — первой, встречи этих людей, столь мощно вооруженных, наделенных действительным превосходством и роковым образом предназначенных для того, чтобы столкнуться в схватке, как равные силы, которые к этому толкает сама логика вещей. Затем англичанин молвил.
— Благодарю Вас, мсье.
— Всегда к Вашим услугам, — отозвался Люпэн.
Они разошлись. Люпэн направился к станции. Шерлок Холмс — к замку.
После напрасных поисков следователь и прокурор уехали, и Шерлока Холмса ожидали с любопытством, которое оправдывала его высокая репутация. Некоторое разочарование вызвала его бюргерская внешность, так глубоко отличавшаяся от того образа, который каждый себе представлял. В нем не было ничего от героя романа, от загадочной, дьявольской личности, возникающий в воображении при имени Шерлока Холмса. Деванн, однако, воскликнул с воодушевлением: