В бой идут одни офицеры - Зверев Сергей Иванович (бесплатные полные книги txt) 📗
Звук автомобильных моторов Сябитов услышал сразу. Десантник стал напряженно прислушиваться, пытаясь определить направление источника звуков. Ему показалось, что приближаются, как минимум, три машины и, судя по звукам, легковые внедорожники. Очень вовремя, подумал десантник, куда же я со всем нашим барахлом денусь. Он оглянулся на аккуратно уложенное среди камней имущество группы: альпинистское снаряжение, боеприпасы, спальные мешки, палатки, продукты. Одному всего не унести, а если лагерь сейчас атакуют, то придется все бросить и отходить. Командир меня прибьет, если не сберегу, со вздохом подумал десантник.
Сябитов с сожалением смотрел на имущество группы, которое должно было дать ей достаточную автономность на неделю, а то и две, но его рука привычно пробегала по жилету со всеми его кармашками и креплениями, проверяя наличие и количество магазинов, гранат для «подствольника» и ручных. Пальцы нащупали «Стечкин» на бедре и машинально проверили застежку кобуры.
Звуки автомобильных моторов затихли. Десантник стоял за камнем на одном колене и ждал, когда появятся «гости». Позиции для стрельбы и способы маневрирования были им давно уже определены и продуманы. Если лагерь будут атаковать в открытую «в лоб», то Сябитов мог держаться очень долго, боеприпасов ему одному хватит на несколько часов боя. Но те, кто сейчас поднимался по камням с дороги, вряд ли будут рисковать, они наверняка знают, с кем связались.
Первых трех человек десантник увидел левее себя. Отсутствие какой бы то ни было униформы его несколько обрадовало. С правительственными войсками воевать было нежелательно, дело пахло большим скандалом. Скорее всего к лагерю приближались боевики Аль-Каиды, а это означало, что группа вышла туда, куда надо. А вот выдал ли десантников информатор или их засекли при десантировании, это был вопрос второй.
Три джипа — это человек двенадцать-пятнадцать, решил Сябитов, не так уж и много. Что-то эти ребята очень расхрабрились, нападая с таким количеством на группу спецназа. Или знают, что группы нет на месте? Десантник ждал, пока сработают растяжки. Установлены они были достаточно высоко, чтобы не повредить случайным людям, например пастухам. Однако тех, кто полезет в эти скалы с недружественными намерениями, ждал большой сюрприз.
Два взрыва раздались почти одновременно. Десантник с улыбкой слушал вопли боевиков. Наконец первое замешательство в рядах незваных гостей прошло, и они полезли вперед уже не таясь. Сябитов поднял автомат к плечу и приготовился стрелять. Будем считать, что минимум «минус два», решил он, и тут слева над камнями снова появились головы. Подождав, когда боевики покажутся из-за укрытия по пояс, десантник дал короткую прицельную очередь. Первый же противник опрокинулся на камни. Сябитов мгновенно повел стволом правее, дал еще одну очередь и нырнул в укрытие.
Успев заметить, что и вторая цель рухнула с окровавленным лицом, десантник пополз влево, меняя позицию. По камням, за которыми он только что находился, открыли огонь пять или шесть автоматов. Грамотно, решил Сябитов, не палят все хором, как одурелые. Значит, остальные пошли в обход. Следующая позиция находилась как раз в том месте, где подниматься атакующим было удобнее всего. Более того, это место плохо просматривалось с первой позиции, откуда Сябитов начал стрелять. Здесь он и решил охладить пыл атакующих еще на несколько минут.
Пока справа грохотали выстрелы, десантник усаживался поудобнее в своем новом укрытии так, чтобы можно было быстро подняться над камнями и так же быстро спрятаться за них. От скорости его движения зависело все задуманное. Несколько пуль свистнуло над головой, в стороне по камням хлестнула очередь. На всякий случай проверяют другие возможные позиции, решил Сябитов. Пока они не поняли, что он один, то будут осторожничать. А вот когда поймут, то сразу полезут дружно и со всех сторон.
Десантник пытался услышать что-нибудь, кроме стрельбы. Важно было не пропустить звуки скатывающихся камешков, которые сообщат о приближении врага к его укрытию. Вот, кажется, кто-то заскользил по камням метрах в десяти. Пора! Сябитов, оттолкнувшись правой ногой, резко поднялся над камнями, как будто подброшенный пружиной. Натренированный глаз сразу зафиксировал пять целей, а мозг привычно распределил их по степени опасности. Двое, почти касаясь друг друга плечами, были метрах в восьми перед позицией, еще один чуть ниже и правее. Еще двое боевиков были левее в неудобном для поражения секторе стрельбы. Самыми опасными были, естественно, двое первых, третий был дальше и находился на открытом месте. Он наверняка сразу же бросится искать укрытие. А вот четвертый и пятый — самые труднодосягаемые. Чтобы поразить их, десантнику нужно будет развернуться почти на сорок пять градусов влево, а это потеря драгоценных секунд и очень большой риск. За эти две секунды в него очень легко попасть.
Все подобные ситуации сотни раз проиграны на тренировках и не раз испытаны в боевой обстановке. Оценка и план действий сложились в голове намного быстрее, чем десантник успел это осознать. Одной очередью в пять патронов он свалил первых двух противников, фиксируя периферийным зрением поведение четвертого и пятого. Третий противник среагировал на редкость быстро. Он не стал даже пытаться стрелять, а тут же метнулся в сторону ближайшего большого валуна, стараясь укрыться. Вторая короткая очередь в три патрона прошила боевику бок, и он, скрючившись, ткнулся головой в камни.
Гильзы еще не звякнули о камни, а Сябитов уже рухнул назад в свое укрытие. С противным визгом отрикошетили, ударившись в скалу, пули над его головой, а рука уже рванула гранату из кармашка, вторую. Через секунду они уже летели по дуге за спины двух последних боевиков. Сябитов, прикрываясь камнями, броском преодолел расстояние в несколько метров. Раздались взрывы, за которыми последовали и крики.
Расчет был простым. С точки зрения нападавших, если те поняли, что он был один, десантник должен был, отстреливаясь, отходить назад, прикрываясь естественным укрытием. То, что он сейчас бросился в обратную сторону, вряд ли кто из врагов ожидал. Последние двое, в которых он бросил гранату, скорее всего были выведены из строя. Один — наверняка. С учетом тех, кто нарвался на растяжки, убито или ранено было уже около девяти человек. Значит, противников оставалось от трех до шести. Если не забросают гранатами, то все не так уж и плохо, подумал Сябитов.
Неожиданно поднялась стрельба. Несколько коротких очередей, в ответ которым ударили длинные и беспорядочные, удивили десантника. Слишком знакомый расчетливо-экономичный стиль стрельбы. Прежде чем Сябитов успел облегченно вздохнуть, раздался густой бас Клыка — Леши Зубова:
— Выползай, Татар! Папа пришел, хулиганов прогнал.
Сябитов поднялся на ноги, отряхивая колени. Капитан Зубов обходил поле боя, положив автомат на плечо стволом вверх. Дима Пятницын стоял чуть позади и поводил стволом автомата из стороны в сторону, не опуская его от плеча.
— Вы откуда тут взялись? — удивился Сябитов. — Я только во вкус вошел.
— Тебя же одного ни на миг оставить нельзя, — шутливо проворчал Зубов. — Чего стоишь, иди раненых ищи. Расстрелялся тут направо-налево, допросить некого!
Раненых оказалось немного. Один хрипел с пробитой грудью, захлебываясь кровью, еще один корчился с пулей в кишечнике. Их положили рядом друг с другом. Наконец нашли боевика с пробитыми пулями правым плечом и рукой, и еще одного с касательным ранением головы. Пока Сябитов приводил двух последних в чувство, делая уколы, Зубов стоял, возвышаясь над пленными как скала, сложив руки на груди. Наконец раненые осмысленно стали озираться по сторонам. К своему ужасу, они увидели троих русских и тела своих собратьев вокруг.
— Ты первый, — приказал Зубов, ткнув стволом «Стечкина» в сторону раненного в плечо. — Кто вас сюда послал и зачем?
Раненый, одуревший от неожиданности и боли, зашипел и, брызгая слюной, обрушил на русского град проклятий и угроз. Не изменив скучающего выражения лица, Зубов отвел ствол пистолета чуть в сторону и выстрелил в голову одного из тяжелораненых, прекратив его мучения. Капитан хорошо знал, что такое выражение лица действует лучше всего. То, что человек может тебя убить, словно выполняя скучную и нудную работу, — это очень страшно, это как принять смерть от бездушной машины. Другое дело, когда тебя убивают из ненависти. Тогда жертва сама распаляется такой же ненавистью; это почти как схватка, как бой, в котором один из противников погибает. В этом случае присутствует какой-то элемент единоборства. Но вот когда тебя убивают просто так, не выдерживают нервы у самых хладнокровных.